Все остальные ангары оказались пустыми. А вот укромные тупички между ними - нет.
Уже проталкиваясь вперед через кольцо сослуживцев, я знала, что увижу. Другой переулок, другой район... И те же веером разлетающиеся по стенам бурые брызги, та же неузнаваемая кровавая груда на земле. Неужели это и в тот раз это было делом рук той девчушки?...
Вопросов было много, ответов - ни одного.
Уже в казарме, стягивая броню, я обнаружила, что мне звонили. И не один раз.
Тайл.
Уронив куртку мимо кровати, я схватилась за переговорник.
- Ты звонил?...
- Да. Лучше сядь, - голос в наушнике был усталым. - Три трупа вчера. Восемь сегодня. Шесть из них в моем районе, - он замолчал. - Ни один маньяк не сможет сделать такого, разве что их...
- Стая?... - упавшим голосом отозвалась я. Тихо спросила: - Тайл, какой у тебя район?
Он помолчал.
- Восточные окраины. Это бывший заводской район. Много...
- ...пустых складов, заброшенных корпусов и ангаров, - закончила я. - Кажется, начинается.
- Я предупредил следователя, ведущего дело, чем это может обернуться, но не думаю, что мне поверили, - ироничный смешок. - Я ведь всего лишь ремен. И обычный патрульный.
- Попробую поговорить с нашим взводным. Может быть, еще кое с кем. Держи меня в курсе, ладно?
- Хорошо. Не поставляйся под пули. И под зубы - тоже.
Тайл отключился. А я выбежала на улицу, как была - в одной майке и штанах с пластинами брони. Голые руки и шею стегануло холодным ветром: холодало стремительно, не по сезону рано, заставляя поддевать свитера под форменные куртки.
Взводного удалось найти только через час. При виде меня он разразился руганью - за внешний вид, за тонкую безрукавку, за посиневшие от холода губы. А услышав, в чем дело, замолк и задумался, кривя губы.
- Иди оденься, Морровер. Я передам, куда следует, - он развернулся и зашагал к офицерской казарме. Бросил через плечо: - Следи там... На всякий случай. Если еще не поздно...
Я поежилась и пошла в казарму, щурясь на все то же, рыжее, солнце, не дающее тепла.
***
- Восемнадцать.
- Ясно.
***
- Двадцать девять.
- Да.
***
- Сорок четыре.
- Поняла.
- ... Не вздумай умереть.
- ...
Ты тоже.
***
Диррхейм мерил шагами тесную комнатушку, выделенную под отрядную, смотрел в никуда и морщился, как от зубной боли. Аккуратно, волосок к волоску, заплетенная коса хлестала по спине, будто живая.
Облитые кислотой трупы перестали удивлять полицию меньше, чем за неделю. Общее количество перевалило за сотню еще вчера, и продолжало увеличиваться в геометрической прогрессии, хотя и казалось, что это невозможно.
Мы отлавливали "объекты" в ту же ночь, когда поступала ориентировка. Осечек не было. Потери - уже да.
В городе все так же чадили горящие дома, не помогали даже бесконечные дожди. Ледяной ветер раздувал огонь, вставая поперек горла пожарным расчетам, он же не давал разлагаться трупам, с числом которых уже не справлялась полиция.
Обыватели, уличные банды, городская верхушка из престижных районов - переступить порог собственного дома боялись все. Но число убитых это не сокращало.
- Ситуация приближается к критической, - ровный, равнодушный голос штабного заполнял крошечное помещение, отражаясь от стен. - По тревоге подняты силы внутреннего охранения и полиция, патрули усилены. Наша задача в данной ситуации...
Ровный поток слов внезапно прервался. Я подняла глаза. Диррхейм выслушивал кого-то по переговорнику. Коротко бросил: "Есть!" и посмотрел на нас.
- Трупы обнаружили в доме, - пауза, дающая осознать последствия. - Вырезали всю семью, меньше получаса назад. Полиция не исключает, что преступник где-то поблизости, - бледные губы скривились, ясно давая понять, что он думает о полиции и ее выводах. - Десятиминутная готовность. Выполнять.
Уже в казарме, автоматически продергивая ремни и пряжки кобур, я думала о том, о чем и каждый из нас - что безопасных мест для тех, кто не носит броню и "мать" за спиной, не осталось. Уже нет.
***
Дом стоял на отшибе, прижавшись боком к баракам, в которых, говорят, до сих пор живут бродяги. Еще неделя - и я выучу местные трущобы вдоль и поперек. Каждый пустой ангар, заброшенный склад и полуразвалившийся цех.