Как могут такое делать разумные с разумными!...
Я размахнулась и ударила сверху вниз, вспарывая бурые бугры до самого пола.
На лице, наполовину ушедшем в стену, открылись светлые, как речная вода, глаза.
Нож, подскакивая, полетел на пол, вывернувшись из пальцев. Я отпрянула, задохнувшись, и наконец посмотрела на инфракрасный датчик. Узкие стены обросли россыпью оранжевых точек. Половина из них была жива.
Богиня...
Это не логово. И дальше его нет - в узком "пенале" нет больше дверей, нор и люков. Это кладовая, просто кладовая, в которой для сохранности пища хранится живой. Я медленно сняла шлем и широко раскрытыми глазами обвела зал. Вот почему мы смогли пробиться сюда, вот почему так мала была охрана.
Все зря... Столько жизней, и все - зря...
Тикки что-то закричала, хватая меня за руку. Я обернулась, резко, так, что хрустнула шея.
Шлем полетел на пол вслед за ножом. Я бросилась к стене, к висящему на вздернутых руках мужчине в полувоенной полицейской форме; дернула за подбородок свесившуюся на грудь голову с шапкой соломенных волос. "Погиб при исполнении", как же...
"Я не хочу стоять над твоим гробом..."
А я не хочу стоять над твоим!...
Я выдернула второй нож из-за пояса, встала на цыпочки, разрезая стену, обхватила Тайла поперек спины и потащила на себя. Искры побежали быстрее, затягивая разрезы, но я успела. Ремен мешком повис у меня на плече. Теперь ноги...
Я крепче ухватилась за рукоять, и уже собиралась воткнуть нож снова, как за спиной полыхнуло, не огнем - ядовитой зеленью. Я автоматически перекатилась по полу, сбрасывая с себя чужое тело и вскакивая в боевую стойку с ножом в руке.
Вспышки шли одна за другой. На месте каждой возникала сухощавая крылатая фигура с оскаленной мордой. Пять. Десять. Пятнадцать. Двадцать пять. Время замерло - тягучим зеленоватым, в цвет вспышек, потоком, замерли оскаленные пасти, замерли мы в молчаливом шоке. Снова вспыхнуло - уже угольно-черным, истаявшим хлопьями черной сажи вокруг высокой, тонкой, и такой знакомой фигуры.
Ну здравствуй, дорогой...
Время, задержанное до предела, сорвалось в карьер. Дернулась Тикки, выпуская полыхающий огненный веер, рявкнула "мать" Оглобли. Бросились вперед горящие и целые твари, тонкой крошкой взлетел в воздух бетон из-под когтей.
А я рванулась навстречу т'хорам, подпрыгнула, коснувшись руками потолка, уходя от взмахнувших впустую лап и клацнувших челюстей, и по спинам, головам, едва касаясь, только бы хватило для опоры, - метнулась туда, где темный силуэт в одно мгновение переплавился в моего мужа. Всего секунда, и я достану его...
Он отшатнулся, попятившись. Вокруг тела вспышкой взвились черные хлопья. Уйдет!... Я оттолкнулась от скользкой спины и прыгнула, успев ухватить его за запястье, и... исчезла сама.
***
Резкий удар отбросил меня в упруго спружинившее нечто. Взгляд уперся во всю ту же бурую пульсирующую массу. Неужели?...
Я резко вскочила, выдергивая "мать" из-за спины.
- Здесь она бесполезна, - голос Роя расколол мою личную тишину.
- Что?... - Сухо, вхолостую щелкнул спуск. Здесь, значит?... Я бросила быстрый взгляд в сторону. И схватилась за рыхлый бурый ком, чтобы не упасть.
Вокруг было то, что называют Нигде и Ничто. Изнанка мирового Полотна. Любимая игрушка физиков-теоретиков, то-чего-не-существует. Подпространство.
Мир-которого-нет тускло мерцал болотной зеленью - это светились узлы редкой паутины, дававшей опору материальному миру. Крошечный пятачок пространства, на котором мы стояли, птичьим гнездом висел на перекрестье узлов над пустотой. Рядом с ним висело еще пять - с прямоходящими костлявыми фигурами, покрытыми щитками и чешуей. Они сидели с закрытыми глазами, водя сухими, будто палки, руками, перед собой.
Он перехватил мой взгляд, и я поняла, что догадалась верно. Вот они, "хозяева". Вернее, "хозяйки" - было в них нечто неуловимое, выдававшее самок...
И вот оно, логово - на Изнанке мира, куда ни одно создание его Лица не может попасть само. У нас не было шансов с самого начала.
Оракул, как же ты был прав... Никто не сможет подобраться так близко без его разрешения. Больше - никто.