Лёшка выбежал из подъезда с небольшой сумкой на плече и, подойдя к группе разрозненно стоящих мужчин, коротко представил их друг другу: «Бартенев, Крутов, Прудников, Алексей». Они пожали руки и загрузились в машину. Прудников лишь покосился на пожилого незнакомца, но промолчал. По дороге Самойлов краем глаза увидел вопросительные взгляды Владимира Андреевича, но только подмигнул ему и успокаивающе похлопал рукой его по коленке. Дорога с основной магистрали уходила на довольно высокий мост, в сторону Яркино, и Леший, едва не зацепив металлическое ограждение, установленное на подъеме, благополучно выровнял машину в который раз подряд. Прудников не выдержал и что-то зло процедил сквозь зубы. Леший молча, но виновато кивнул в ответ. Асфальт закончился, и колеса гулко застучали по бетонным плитам. Мимо окон часто замелькали стволы тополей. До деревни осталось меньше полукилометра. Леший затормозил возле дома с высоким деревянным забором, рядом с припаркованным новеньким «ВАЗ 2105» синего цвета. Пока все высаживались из машины, Лёшка подошел к «пятерке» и бросил беглый взгляд на ее покрышки. Прудников проследил за его взглядом и вопросительно кивнул: «что дальше?».
Самойлов вернулся к группе людей, стоящих перед калиткой, решительно нажал кнопку звонка и приготовился ждать. Прудников стоял по центру группы с упрямо, наклоненной вперед головой. Леший сохранял внешне обманчивое безразличие. Крутов немного нервничал и постоянно курил, но морщины между его бровей не разглаживались, а значит, он был готов к серьезному разговору. Бартенев же стоял с задумчивым лицом, чуть опираясь на Лёшкино плечо. Каждый из них знал, с кем предстоит встреча и о чем пойдет разговор.
Наконец послышались шаги. «Господи, в такую рань…» – раздался за забором недовольный женский голос. Дверь приоткрылась. Заспанная, но от этого не менее красивая, блондинка удивленно смотрела на незнакомых, но прилично одетых людей. Женщина состроила капризную гримаску и спросила:
– Вам кого?
– Нелюбина, – одновременно выдохнули мужские голоса. Лёшка опустил голову и незаметно улыбнулся. Каждый из них, кроме Лешего, посчитал своим долгом назвать вслух эту фамилию. «Значит, к бою готовы».
– Вы со службы, что ли? – не дожидаясь ответа, она зевнула и повернулась к ним спиной, махнув на прощанье полой дорогущей дубленки, накинутой на пестрый халат, – ждите.
Буквально минут через пять снова скрипнула дверь, и появился Нелюбин в короткой бежевой дубленке, темно-коричневой норковой шапке и светло-голубых джинсах. За плечом у него висел большой туристический рюкзак, а в руках он держал зачехленные в брезентовые футляры удочки. Лицо было свежим, тщательно выбритым и серьезным. Он оглядел компанию незнакомых людей, стоящую полукругом, и, удивленно обнаружив среди них Крутова, обратился к нему:
– Ты как меня нашел, Вить? Ты, вообще, ко мне? А это с тобой? Но Крутов лишь стоял и курил, внимательно наблюдая за бывшим другом. Нелюбин заметил, какие напряженные лица у всех присутствующих, и кожей почувствовал накалившуюся атмосферу.
– Мы все к вам, а нашли, потому что искали, – за Крутова ответил молодой незнакомый парень с наглым взглядом. Он стоял, широко расставив ноги, засунув руки в карманы, и презрительно щурил глаза. Лицо его показалось смутно знакомым.
– М-да… ну, и кто вы? – вежливо поинтересовался Нелюбин. Он не собирался тратить время на пустые разговоры. Открыл машину, бережно положил удочки в багажник, а рюкзак в салон и включил двигатель, чтобы тот успел прогреться. Потом снова подошел к незнакомцу и повторил:
– Итак, кто вы? И что хотели? Я так понимаю у тебя сегодня проблемы с речью? – он чуть повернулся к Виктору Ивановичу, но тот продолжал хранить молчание.
– Я Алексей Самойлов.
– Ну, замечательно, рад познакомиться. И что желает Алексей Самойлов? – насмешливым взглядом он окинул Лёшку с головы до ног. Теперь он знал, кто перед ним.
Самойлов принял правила игры. Сегодня против него играл очень серьезный противник, и на детский мат в этой партии рассчитывать не приходилось. Лёшка внутренне расслабился и с легкой полуулыбкой на губах поправил: