Неверяще покосившись на Второго, Люциус тянется к одной из ближайших свечей. Он уже знает, что задумал коварный двойник. И, также, знает он и то, что это его собственное потаенное желание выбралось из глубин разума, а посему… Первая капля алого воска падает прямиком на впадинку пупка.
«Чертов эстет, - успевает подумать сам о себе Люциус. – Почему свечи не белые?»
Нежная кожа слишком остро воспринимает сие действо и мужчина дугой выгибается в кресле. Вторая рука сама собой тянется к ширинке, но пристальный взгляд своих/чужих стальных глаз заставляет ту замереть на полпути. Следующая капля падает на яремную впадинку, застывая и срывая с губ блондина сдавленный рык. Дальнейшие капли падают то тут то там, заставляя Лорда извиваться и изгибаться, кусая губы и бормоча проклятия в адрес Второго. Тот вновь целует «отражение», заставляя настоящего Малфоя чувствовать иррациональную ревность и неприкрытую зависть.
«Совсем помешался», - в панике верещит голосов внутри, но Люций небрежно откидывает его, как нашкодившего книззла. Угрызениями совести и прочими штуками он займется потом. А сейчас… Как же хорошо. Как же… правильно. Только эти идеальные руки, эти губы с полным правом могут касаться его тела. Только фантазии, рожденные в его голове имеют право быть осуществлены его же руками».
Люций тянет себя за прядь волос, чувствуя, как кровь приливает к корням. Он осторожно проводит прохладным набалдашником неизменной трости по горячим соскам и тихо шипит, точно та самая змея. Его колотит и кидает то в жар, то в холод, но безжалостный Второй никак «не разрешает» даже прикоснуться к промежности, доводя «оригинал» просто до безумия. Гордый Лорд крутится в кресле, всхлипывает, рефлекторно подбрасывает бедра вверх, но нет. Рано. Еще рано.
Некоторые «вещи» аристократ повторить просто не в силах в виду «технических причин» и тогда он просто наблюдает, как Второй поднимает «отражение» с кресла и, развернув к стеклу спиной, начинает эту самую спину покрывать быстрыми поцелуями вдоль позвоночника, опускаясь все ниже и ниже и, в конце-концов, становясь на колени. Люциус дрожит, почти ощущая жар именно там, где губы Второго в этот момент прикасаются к коже его «отражения». Он жадно довит каждый влажный след, оставленный на «своей» идеальной спине «своими» идеальными губами. Рискуя вызвать гнев и не выдерживая, накрывает ладонью пах. Сжимает и хватается за спинку кресла, потому как ноги вдруг отказывают. Второй насмешливо оборачивается и, смилостивившись, кивает. Сил подняться нет и Люциусу каким-то чудом удается трансфигурирвоать ковер из старой занавески, прикрывающей какой-то драный ящик. Вингардиум Левиоса – и вот. Блондин почти заваливается на спину. Благо, Зеркало «в пол» и ему все отлично видно. Растворяются в воздухе брюки. Аристократ жадно глядит на влажное пятно, которое темнеет на его светло-серых боксерах. Дышит от резко, рвано, носом. Ноздри шумно «толкают» воздух туда-обратно. Зубы крепко стиснуты, в надежде удержать рвущиеся из горла рыки и стоны. В переменным успехом это удается, но кого он пытается обмануть? Себя же.
Рука послушно тянется все к той же трости.
«Блин, что за изврат?»
Змеиная голова легко скользит по «каменному» достоинству, изредка слегка царапая зубами ткань боксеров. Только кожа «там» сейчас настолько чувствительна, что Малфой чувствует этот контраст даже через ткань. Легкая боль порождает горячие волны наслаждения. Взгляд мужчины такой шалый, что невольно облизывается даже Второй. Прищурившись, стягивает с «отражения» последнюю деталь одежды и у Люциуса захватывает дух. Нет, конечно он не раз видел свой эрегированный член, но не так же. И не в такой ситуации и не тогда, когда… его самого было трое… Второй ждет и Малфой подчиняется. Он уже вообще мало что соображает. Кожа его блестит бисеринками соленого пота, который Люц слизывает, лишь они попадают ему на губы. Мышцы тела будто свело судорогой. Они все на пределе. Руки бугрятся мускулами. Ноги, согнутые в коленях, упираются стопами в пол. Аристократ роняет голову назад на ковёр, с трудом поворачиваясь лицом к зеркалу и ожидая «указаний». Нервы как струна. Взгляд выхватывает ответный взгляд Второго, который жадно смотрит именно на него. Не на «отражение», а на него самого. За чернотой расширившегося зрачка не видно серебристой радужки. Второй блондин медленно обходит лежащее на ковре «отражение» и отбирает у того трость, но не отстраняется, будто обдумывая что-то. После, когда Малфой уже готов сорваться, неспеша облизывает палец и медленно-медленно тянется к…