«Видимо за этим столом сидел секретарь мэра.» — решил Нейтан.
Судя по горе бумаг, в этом городе было множество проблем. Наверное некоторые из них сейчас по улицам бродят. Но внимание мужчины приковала белая хризантема, лежащая между стопок документов. Казалось, будто на нее падал луч солнца, специально указывая Нейтану на нужную вещь. Что ж, как это любезно с его стороны.
Нейтан незамедлительно подошел к цветку и, аккуратно взяв в правую руку, положил его в карман. Под хризантемой лежала свернутая пополам записка, в которой было написано: «Обернись».
— Что? — неожиданно, даже для самого себя, сказал Нейт.
Сзади послышался слабый шорох и мужчина повернулся. Позади, в четырех метрах от Нейтана, стоял тот самый таинственный сумасшедший в капюшоне. Незнакомец немного опустил голову, так, чтобы его лицо нельзя было рассмотреть.
— Кто ты? — неуверенно и с легкой дрожью в голосе спросил Финч. — Отвечай мне!
— Хм. — усмехнулся незнакомец. — Ты точно хочешь знать?
После этих слов незнакомец один резким рывком достиг Нейта и толкнул его обеими руками. От неожиданности, Финч не смог устоять на ногах и полетел назад. Но он не упал на пол, а провалился в яму, неожиданно возникшую у него за спиной. Нейт беспомощно махал руками в воздухе, словно пытаясь ухватиться за невидимую веревку. Падая, мужчина увидел, как сверху на него смотрел незнакомец в капюшоне. Силуэт сумасшедшего быстро пропал из виду и растворился во тьме, как и весь свет, теперь Нейт оказался один на один с безмолвной темнотой. Не было слышно даже свиста ветра от падения тела мужчины. Воздух не обдувал его несущееся вниз обездвиженное тело. Нейт словно оказался в невесомости.
Прошло не известно сколько времени. Нейтан очнулся в подвале под мэрией. Помещение слабо освещалось тусклым светом, в воздухе чувствовался слабый запах плесени и сырости, а стены имели оттенок ржавого металла, из труб размеренно капала вода, которая уже успела сбиться на полу в небольшие лужицы.
«Черт возьми, что это было? Как? Я уже устал от этого проклятого места. Надеюсь, что именно в этот подвал мне нужно было попасть.» — подумал Нейтан, поднимаясь с пола.
Привстав, мужчина понял, что угодил в одну из луж, и теперь куртка была мокрой и начала стеснять движения. Стянув ее с себя, Нейт небрежно отбросил вещь в сторону. Рубашка тоже намокла, и неприятно прилипла к спине, но Финчу было все равно, он уже был так близок к своей цели. Немного осмотревшись вокруг, он направился изучать неизведанные туннели подвала.
Кап, кап, кап. Капли с гулом обрушивались с потолка, труб и разлетались при ударе о каменный пол. Эхо шагов разносилось по пустому коридору подвала. Складывалось ощущение, будто кузнец ковал стальной меч, раз за разом ударяя по нему огромным молотом.
Вдруг неожиданно коридор повернулся на бок и Финч свалился на стену, очередной раз, больно ударившись при падении. Тело сковала тупая боль, которая быстро разнеслась по всему организму. Усталость начала напоминать о себе. Нейт был уже на пределе своих сил: во-первых, он давно не спал, прошло уже около пятнадцати часов, как Финч попал сюда и все время боролся с чудовищами, а во-вторых, живот урчал от голода. Нейтан последний раз ел плохо прожаренный стейк, запивая все это дешевым кофе в одной из забегаловок около своего дома. Да, еда была так себе, но на тот момент лучшее было ему не найти.
Скрепя зубами от боли в руках и ногах, Финч поднялся с пола, или вернее сказать со стены.
— Да что за черт?! Может, хватит уже! — прокричал мужчина, обращаясь в пустоту.
Ответа, естественно, не последовало, поэтому раздосадованный и уставший Нейт побрел дальше.
Желудок жалобно проурчал и воззвал к своему хозяину, на что мужчина сказал:
— Так… Успокойся приятель. У нас есть дела поважнее.
Коридор вновь начал удивлять своими пируэтами и перевернулся по кругу, вернувшись в нормальное положение, в котором потолок был вверху, а пол внизу. Нейт вновь шмякнулся о пол и простонал. Боль еще сильнее прорезала его тело. Казалось, будто все его кости разом сломались.
— А-а-а! Да хватит уже! — прокричал мужчина. — Как же больно…
Нейт неуклюже поднялся, опираясь о склизкую стену и распрямился, настолько, настолько позволяла ему «ноющая» спина.