Прошло около двух минут, и боль покинула тело, словно ее никогда и не было, либо Нейтан уже привык к постоянной боли настолько, что та уже стала частью его души и естества. А тем временем свет в коридоре становился все ярче и ярче, заставляя Нейта прикрыть глаза руками, и двигаться дальше, полагаясь больше на интуицию, чем на зрение.
Финч очутился в пустой тесной комнате. Неожиданно позади мужчины возникла стена, дверь в ней с грохотом захлопнулась, отрезав обратный путь. От резкого звука, Нейт дернулся назад и негромко вскрикнул. Он попробовал подергать за ручку, возникшую из неоткуда дверь, но она не открылась. Впереди Нейтана ждала еще одна дверь, но она, по закону этого чертового города, тоже была заперта.
— Вот блин. — сказал Финч.
Нейт осмотрелся. Одинокая лампочка на потолке тускло светила, стены были выкрашены желтой краской, на одной из стен было размещено стекло. Любопытство подтолкнуло Нейта к стеклу, и он попытался разглядеть, что происходит за ним. Как только мужчина приложил руку к стеклу и приблизил лицо, как помещение за стеной осветилось ярким светом, немного ослепив Финча.
В соседней комнате стоял электрический стул, на котором сидела привязанная кожаными ремешками к сидению, какая-то девушка. К ее телу было прикреплено множество электрических контактов. Немного присмотревшись, Нейтан узнал ее. Это была его жена — Барбара. Ее лицо было покрыто порезами, а под глазами удобно расположились синяки, щеки впали, тело очень исхудало, кости обтянуты полупрозрачной кожей. Барбара выглядела очень изможденной. Неудивительно, что Нейт ее сразу не узнал, ее очень сильно измучил этот злосчастный город.
Жена Нейтана была без сознания. Тело Барбары обмякло на стуле. Ее длинные темные волосы спустились по правому плечу и немного раскачивались на тяжело поднимающейся от дыхания груди. Как же давно Финч ее не видел. Он уже почти позабыл, как сильно ее ненавидел за то, что она бросила его с Эми в такую трудную минуту и просто ушла, не звоня ни разу. Чувство уныния и разочарования вновь пронзили сердце Нейта, и неловкая слеза пробежала по грязной щеке мужчины.
Вдруг из пустоты раздался грубый мужской голос:
— Для того, чтобы пройти дальше, ты обязан избавиться от прошлого. Прочь страдание. Ты должен лишить жизни эту стерву! Убей эту ****! Нет больше пощады! Нет сострадания! Убей и верни дочь!
После этих слов из стены под стеклом выехала панель с красной кнопкой, расположенной по центру. Подняв глаза, Нейт взглянул на свою жену, которая пришла в сознание. Взгляд ее метался по комнате.
— Что… Что здесь происходит? Выпустите меня! — еле слышно прохрипела Барбара. — Нейт..? — сказала женщина, глядя на стекло, за которым стоял Финч. — Нейт! Помоги мне, прошу… — слезы потекли из ее глаз, и она стала выглядеть еще жалостливее.
Последнее, что она говорила, уже было сложно разобрать. Ее слова сплелись в одно жалкое бормотание и редкое всхлипывание. Глядя на это Нейтан ничего не испытывал, словно он стал бездушной машиной. Страх, ненависть, гнев — все эти чувства, которые он стал испытывать после ее ухода, куда-то испарились. Безразличие — вот что сейчас воцарилось в его душе и отразилось в глазах.
— Почему ты ушла? — выговорил Нейт. — Почему?
— Прос… я… мне… жаль… — звуки хаотично вырывались из ее рта, но так и не могли связаться в единое целое.
Финч, опустив глаза, нажал на кнопку. Раздался громкий щелчок и свет в помещении замигал. Разряд тока пронзил изможденное тело Барбары. Она не могла кричать, а лишь издавала хрипящие звуки. Ее тело билось в конвульсиях. Нейт старался не смотреть на то, как погибает его бывшая жена, но он не мог отвести глаз от ее мучений. Чувство сострадания зародилось внутри него, но он его прогнал, ее нельзя жалеть. Нет больше сожаления. Она бросила его и дочь на произвол судьбы, когда была им так сильно нужна. Она бросила их, и даже не интересовалась жизнью своей единственной дочери. Она просто ушла, оставив позади себя разбитую от горя семью. Она заслуживала смерти.
Прошло уже около тридцати секунд. Электричество все еще терзало тело женщины. В воздухе чувствовался слабый запах паленого мяса. Барбара больше не хрипела. Она уже была не в силах издавать какой-либо звук, она просто молча страдала. И вот ее кожа вспыхнула. Яркое пламя окутало одежду и волосы бедной женщины. Свет перестал мигать. Все было кончено. Тело, поглощаемое огнем, больше не дергалось, а покорно сидело и ждало своей незавидной участи.
— Хорошо. — мягко произнес мужской голос. — Ты можешь идти.