Давай, пококетничай немного.
Она смотрит на меня с недоверием.
Я опускаю очки ровно настолько, чтобы подмигнуть ей.
Хотя я и прикидываюсь дураком,
мне это нравится, и ты это знаешь.
Мои любимые басы вибрируют в машине. Я двигаюсь в такт.
И если ты немножечко сумасшедшая, моя сумасшедшая…
Она не перестаёт идти, но всё же бросает на меня взгляд из-под поднятых бровей, ясно давая понять, какой я идиот.
Я знаю, кто ты на самом деле.
И не то, что знают они.
Я опускаю заднее окно, чтобы моя бельгийская овчарка, самая красивая собака в мире, могла тоже взглянуть на неё. Это моя малышка, а её вкус безупречен.
Эта малышка сводит меня с ума;
я почти перестал краснеть, считая её родинки.
Я научил её качать головой в такт музыке, так что она делает это со своей серьёзной мордой охотника, ушами торчком и тёмным носом. Мы оба смотрим на девушку, синхронно двигая шеями, и она не выдерживает — у неё вырывается лёгкий смех.
Миссия выполнена. Она точно не забудет этого симпатягу с татуировками и его танцующую собаку.
Пора оставить её с лёгким чувством голода по мне.
Я провожаю её военным салютом — два пальца к виску — и ускоряюсь, уезжая дальше.
— Ты кретин. Ты же понимаешь это, да? — замечает мой брат.
Ответ: да. Это часть моего обаяния.
Но я слишком занят, наблюдая в зеркало за тем, как её попка качается на шпильках, чтобы ответить.
Наше прибытие в Мэйтаун, на юге Пенсильвании, начинается хорошо.
Если честно, знакомство с тобой не входило в мои планы.
Глава 2. Дикая порода
Если бы это было кино, камера после моего триумфального появления отдалилась бы, чтобы показать, как моя машина покидает город и углубляется в лес, который его окружает.
И при переходе к аэроракурсу…
На крыше моего Jeep Renegade, привязанное серебряными цепями, лежит гниющее тело. Как огромный птичий помет с серьёзными проблемами пищеварения.
Оно слабо рычит, пока мы с Домом снимаем его, чтобы отнести папе в сарай на заднем дворе нашего нового дома, спрятанного среди деревьев. Хотя особо не сопротивляется — вероятно, из-за того, что его шею пронзает серебряный крюк.
Постре, моя бельгийская овчарка, идёт за нами, не отрывая от существа глаз, её уши насторожены, а лай ясно намекает, что шалить лучше не стоит. Как только мы бросаем тело на землю, она начинает рычать, и, когда мертвяк пытается огрызнуться, я от души пинаю его, отделяя голову от туловища. Упс.
Дом смотрит на меня с раздражением.
— Ты серьёзно? Мы тащили его сюда живым не просто так. Если бы собирались его убить, то могли сразу пустить пулю в лоб. Быстрее было бы.
Я пожимаю плечами.
— Никто не рычит на мою девочку.
Она, кстати, умеет танцевать. И приносить пиво из холодильника.
Почему у меня на крыше валялось полуразложившееся тело? Если коротко — я не собирался засовывать его в багажник. Jeepito нужно уважать. Пусть он не умеет танцевать, но вывозит нас, куда угодно, а это достойно восхищения.
Если вдаваться в подробности, то вся семья Мюррей-Веласкес испокон веков гордится своей работой. Мы — искатели, воины Альянса, охотники за существами, принадлежащими тьме. В основном за нежитью. Для своих мы называем их просто «не-му».
Меня нисколько не заботило, что все видели это гниющее тело, когда я разъезжал по городу, куда мы только что переехали. Дом предпочёл бы быть менее заметным, но он не водит, а значит, в Jeepito — мои правила. Да, он называется «Jeepito», потому что это маленькая модель. Не такая внушительная, как большие внедорожники, но идеальная для любой миссии.
Папу ничуть не смущает, что существо вдруг потеряло голову, хотя он с интересом садится рядом с телом, подтягивая очки. Ему будто всё равно, как ужасно это воняет.
Он — хранитель, что звучит гораздо благороднее, чем «книжный червь». Он читает толстенные энциклопедии и знает латыни больше, чем кто-либо из нас. Но его заклинания добрые, унаследованные от ангельских существ, а не те мерзкие, которыми пользуются колдуны, за которыми мы охотимся.
— Латмур, — бормочет он себе под нос.
Переведу: отвратительная, покрытая шерстью тварь, размером с человека, не особо быстрая и ещё менее умная. Она терроризировала местный скот, и мы услышали о ней от пьяного местного, когда заправлялись по пути. Решили заглянуть. Если честно, эта тварь напоминает ягненка, переспавшего с некрозом. Ну, каждый сходит с ума по-своему.
Мама строго запретила тащить мертвяков в дом, поэтому мы выделили часть участка за пределами защитных линий, которыми укрепляем жильё, чтобы папа мог проводить свои эксперименты.