А потом развернулась и ушла.
*****
— И ты его больше не видела? — спросил Череп.
Я пожала плечами, будто это уже не имело значения.
— Неделями — нет. А потом… сегодня.
Он прищурился:
— Вы говорили? — спросил он, когда я замолчала. — До того, как ты осушила бутылку вина?
Я кивнула, и в глазах снова защипало от слёз.
*****
— Не понимаю, зачем ты притащила всю эту ораву, — пробормотала я маме, сквозь зубы наблюдая, как мои младшие братья и сёстры скачут вокруг, словно на сахарной передозировке. — Где папа?
Мама вздохнула:
— Уже в пути, — вздохнула она, безуспешно пытаясь усмирить Арину, которая обвивала её ногу, как плющ. — Попал в пробку.
— Я хорошо выгляжу в этом платье, правда, Уля? — спросила взволнованно Лиза, моя сестрёнка на восемь лет младше меня, приглаживая подол своего платья.
Я улыбнулась:
— Конечно. Я же сама его выбрала. Помнишь?
Кто-то потянул меня за руку. Я опустила взгляд — это была самая младшая, Арина.
— Я похожа на принцессу? — спросила она, вынимая палец изо рта.
Но ответить ей не успела — вмешался Давид, третий по счёту и первый по степени раздражающей ехидности:
— Она не похожа на принцессу. Она похожа на жабу в блёстках.
Это была ошибка. Ой, какая ошибка…
— Дави-и-ид! — взвизгнула мелочь со сжатыми кулачками.
— Так, все замолчали, — устало, но строго отрезала мама.
Но было поздно — крики, ссоры, щипки и топот разнеслись по холлу. Мы с Лизой переглянулись — и улизнули, пока всё не переросло в ещё больший хаос. Через секунду сестра растворилась в толпе подруг с заливистым смехом, а я двинулась вглубь зала — подальше от семейного балагана.
Таня и Данил всё ещё встречали гостей у входа. Остальные запаздывали. Я сделала круг по залу, перекинулась парой фраз со школьными знакомыми, любуясь высоким каскадом бокалов с шампанским в углу, когда вдруг услышала:
— Ульяна.
Этот голос заставил меня замереть. Сердце впервые за недели напомнило о себе — громким, тяжёлым ударом в груди.
— Мы можем поговорить?
Медленно я обернулась. Это был Артур. Такой знакомый и… такой другой. В чёрном костюме, с этой ледяной сдержанностью и фиалковым блеском глаз, который, казалось, светился ярче на фоне тёмной ткани.
— Я, вроде бы, ясно дала понять, что не хочу тебя больше видеть, — выдавила я дрожащим голосом.
— Да, дала. Но мне нужно сказать тебе кое-что.
— Мне всё равно, — оборвала я резко и также резко развернулась к нему. — Всё. Равно. У тебя были сотни возможностей всё сказать. Но ты их просто похоронил. Я устала от этого. Что там у тебя на этот раз? Опять извинения? Опять эти «не сейчас», «прости», «я не могу»? Хочешь опять начать извиняться, а потом снова оттолкнуть меня? Нет. Иди обратно к своей Эльвире. И оставь меня наконец в покое.
— Мы не встречались.
Всего три слова и я замерла.
— Мы с Эльвирой… мы не были парой, Ульян, — повторил он, глядя мне в глаза. — Она солгала.
Слишком поздно.
Слишком бесполезно.
— Я хотел бы всё объяснить, — сказал он. — Надеюсь, ты позволишь мне…
— Что позволю? Снова разбить мне сердце? — мой голос звенел на грани.
Он тут же покачал головой:
— Нет. Если ты позволишь мне…
— Нет, — снова перебила я. — Хватит, Артур. Никаких больше извинений. Никаких больше оправданий. Ты опоздал. Ты всегда опаздывал.
— Пожалуйста, Ульяна… — он потянулся ко мне, но я отшатнулась. — Ульяна, прошу… Дай мне объясниться.
— Знаешь, о чём я жалею? — прошептала я сквозь подступивший ком. — О том, что вообще встретила тебя. Что тогда в парке ты оказался рядом. Жаль, что я влюбилась в тебя. Жаль… Господи, мне жаль, что ты вообще существуешь! Так что, пожалуйста, сделай мне одолжение — исчезни! Из моей жизни. Навсегда.
Он схватил меня за руку, когда я повернулась, чтобы уйти:
— Ульяна, я лю...
— Не смей, — выдохнула я. — Не говори этого.
Я вырвала руку и убежала — прежде чем он успел договорить.
Прежде чем я сделаю глупость.
Прежде чем снова прощу его.
Прежде чем моё глупое сердце решит дать ему шанс.
*****
— Умеешь же ты затаить злобу, — заметил Череп, когда я всё ему рассказала.
— Возможно, — пожала я плечами.
— Ксюша могла быть права, — осторожно сказал он. — Может, у Артура правда были причины…
— Не продолжай, — оборвала я. — Я больше не хочу жить в этих «может быть» и «если бы». Это всё даёт надежду. А я устала надеяться.
Он кивнул. Молча. Но я видела — он снова что-то не договаривал. Как будто знал больше, чем говорил. Но в этот раз я не хотела настаивать.
Я посмотрела в сторону балкона.
— Но почему именно сейчас? — горько прошептала я. — Почему он снова лезет ко мне? Почему появляется каждый раз, когда мне кажется, что я почти его забыла? Почему моё дурацкое сердце всё ещё тянется к нему?!