— Потому что сердце не умеет забывать тех, кто значил для нас слишком много.
Я резко посмотрела на Черепа. Он смотрел в пол, на губах играла грустная улыбка.
— Таких людей не забывают.
Я хрипло рассмеялась:
— Даже если они не заслуживают нашей любви? — спросила я хрипло, словно голос поднимался из самой груди, царапая по дороге всё на своем пути.
Череп поднял на меня взгляд.
— Увы, да, — ответил он.
И в тот момент я вспомнила.
У него тоже была своя история, своя любовь.
Безответная. Непрожитая. Неотпущенная.
Вот почему он никогда не говорил мне, как Таня: «Отпусти и двигайся дальше». Потому что сам не мог.
Потому что он слишком хорошо знал, каково это — любить того, кто никогда не полюбит тебя в ответ.
— Кто бы она ни была… она дура, — тихо и искренне сказала я. — Потому что если бы я не была влюблена в Артура… я, наверное, влюбилась бы в тебя.
Он тихо рассмеялся и покачал головой:
— Ну, ещё бы. Я же неотразим.
Я хлопнула его по плечу:
— Я серьёзно, — прошипела я, наклоняясь ближе. — Потому что ты — хороший парень, Кирилл. Пусть иногда и ведёшь себя, как придурок. Но ты хороший. Даже слишком хороший.
На этот раз он рассмеялся по-настоящему.
А потом мы оба вернулись в зал. С натянутыми улыбками. С разными историями. И с одинаково разбитыми сердцами.
Последние слёзы
Я сидела на качелях во дворе за домом, под тихим шелестом ветра и звёздным небом.
Было уже далеко за полночь, а я всё ещё была в том платье, в котором была на прощальной вечеринке с Ксюшей и Лёшей. Было прохладно, я вздрагивала от холода, но не уходила, сидела в полумраке, пытаясь протрезветь, прежде чем войти в дом.
Меня охватила лёгкая меланхолия. Наша птичья парочка уезжает в другой город, Таня постоянно в рабочих разъездах, Данил — тоже. Влад весь в планах на будущее. О Даше и вовсе грустно было говорить. Один лишь Череп пока что жил беззаботной жизнью и не собирался бросать меня. Эта мысль вызвала у меня болезненный ком в груди. Вот мы и повзрослели…
А я… я пыталась привыкнуть к мысли, что всё заканчивается. Что больше не будет долгих ночных посиделок, спонтанных встреч, привычной лёгкости. Всё меняется.
Позади что-то зашуршало, и я вздрогнула. Потом крепче схватила свою сумочку. Мало ли, вдруг придётся защищаться. Но через секунду отпустила — инстинкт подсказал: это был кто-то свой.
Наверное, Череп.
Он часто так делал — просто появлялся рядом. Садился рядом, мы болтали до рассвета, делились слухами, смеялись над чужими любовными драмами. Родители были уверены, что мы вместе. Нам было лень объяснять, что это не так. Мы не были парой — мы были просто друзьями. Но ближе, чем многие пары. Иногда мне казалось, что мы с ним сроднились не сердцами, а душами. Я и не думала, что такое возможно — дружба между парнем и девушкой без романтики. Но между нами действительно ничего не было.
Я краем глаза заметила, как кто-то сел на соседние качели. Вздохнула и обернулась, уже открывая рот:
— Череп, зачем ты…
Но слова застряли у меня в горле. Это был не Череп.
Это был Артур.
Мир, казалось, сдвинулся. Я смотрела на его профиль — знакомый, до боли, до дрожи — и не могла вымолвить ни слова. Он воспользовался этой паузой.
— Да, — проговорил он, глядя прямо перед собой. — Я скучал по тебе. Каждый день, пока мы были врозь, я скучал по тебе.
На глаза навернулись слёзы — он ответил на вопрос, который я однажды задала ему давным-давно. Он ответил. Поздно, но всё равно. Лучше ведь поздно, чем никогда, верно?
— На дне рождения Тани в прошлом году я хотел поговорить. Объясниться. Всё исправить, — продолжил он. — Но ты даже не дала мне шанса. Целый вечер ты была с Кириллом Романовым, буквально не отходила от него… Ты смеялась рядом с ним, выглядела такой счастливой с ним. Я подумал, что опоздал.
Я едва заставила себя дышать и решилась спросить:
— Тогда зачем ты здесь?
Артур глубоко вздохнул. Затем повернул голову — и я ахнула, увидев свежий синяк под его глазом.
Он слабо улыбнулся. А потом начал рассказывать свою историю.
*****
POV Артур
— Нам нужно поговорить.
Романов вышел из машины, хлопнув дверью так, что эхо разлетелось по улице. Он кипел от злости.
— Ты совсем рехнулся, Котов?! — заорал он. — Ты едва не въехал в мою тачку!
— Но ведь не въехал, — спокойно заметил я, облокотившись на капот своей машины, загородившей проезд к дому Романовых. — И, к счастью, ты успел затормозить. Так что всё хорошо.