— А ты — потенциальный скандал в их священном семействе? — хмыкнул Череп.
— Типа того, — обречённо протянула я. — Я совсем не ангел. Хотя и из приличной, обеспеченной семьи.
Он пожал плечами и спросил:
— И что было дальше с Уродом-Артуром?
Я тяжело вздохнула.
И продолжила рассказ.
*****
— Ульяна.
Я проигнорировала голос и продолжила продираться сквозь толпу. Оркестр начал играть, пары начали выходить на танцпол, а я смешалась с толпой, делая вид, что ничего не слышу.
— Ульяна, подожди!
Я шагала, как ни в чём не бывало, потому что была настроена не обращать на него внимания. Как он проигнорировал меня в тот вечер, делая вид, будто впервые видит. Но каждый раз, когда он произносил моё имя, мышцы напрягались, а сердце начинало колотиться так, будто пыталось выбраться из собственноручно сооружённых оков. Каждая клетка моего тела тянулась к нему — и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не шагнуть в его объятия и не сказать, как сильно я скучала. И я ненавидела себя за это чувство.
Почему он до сих пор так действовал на меня — я не понимала. Прошло уже несколько недель с нашей последней встречи. А я всё ещё сходила по нему с ума. Угораздило же так вляпаться…
Я подошла к Тане, которая всё ещё разговаривала с какими-то гостями, и терпеливо дождалась, пока она освободится.
— Ты сегодня выглядишь просто великолепно, — сказала я, когда гости отошли. — И это платье просто обалденное. Оно, должно быть, стоило целое состояние. Рядом с тобой я выгляжу как какая-то замухрышка.
— Ты не похожа на замухрышку, Уля, — возразила она с преданностью. — Ты никогда не будешь выглядеть как замухрышка. Ты себе этого не позволишь.
— Я правда хорошо выгляжу? — хихикнула я. Я была в нежно-зелёном платье, идеально сидящем по фигуре, с распущенными волнистыми рыжими волосами. — Только бы тот, кто мне интересен, обратил на меня внимание, — со вздохом сказала я, чтобы, не палясь, узнать — всё ли ещё Котов наблюдал за мной.
— Если ты говоришь об Артуре, то он пялится на тебя с тех пор, как ты вошла в зал, — заметила Таня.
И сердце дрогнуло от этих слов.
А я не хотела, чтобы оно дрогнуло. Он ранил меня, когда притворился, что не знает. Мне было больно, и глупое сердце должно было навсегда перечеркнуть все чувства к Котову, но оно этого почему-то не сделало. Наверное, потому что оно и впрямь глупое.
Но я не показала своих истинных чувств Тане — просто не хотела, чтобы подруга переживала за меня.
Подмигнув ей, я сказала:
— Я знаю. Но он отшил меня на последней вечеринке, на которой мы оба были, так что теперь его очередь подходить ко мне.
— Как мстительно с твоей стороны, — заметила Таня с иронией.
Проигнорировав её замечание, я наклонилась к ней и прошептала:
— Но тебе не кажется, что Громов — самый сексуальный парень в этом зале? И ты слышала, что это первая вечеринка, которую он посетил за последние годы?
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.
— Ну, все мы знаем, каким бунтарём он стал в свои подростковые годы, верно? И, насколько мне известно, с тех пор он наотрез отказывался от приглашений, а его родители никак не могли заставить его прийти хоть на одно мероприятие.
Таня продолжала хмуриться, а я уже собиралась продолжить, чтобы отвлечь её от расспросов об Артуре, как вдруг заметила его самого.
— Чёрт, — пробормотала я. — Артур уверенно идёт в мою сторону.
— Тогда тебе лучше бежать, если ты хочешь играть с ним в кошки-мышки, — усмехнулась Таня.
— Да, пожалуй, я так и сделаю. Увидимся позже!
Мне удалось ускользнуть, но мне так только показалось.
Потому что он нашёл меня — за колонной, в полумраке, среди шелеста платьев и гомона голосов.
— Ульяна, — выдохнул он, загнав меня в угол. — Пожалуйста. Позволь мне всё объяснить.
— Простите, мы знакомы? — с наигранной вежливостью вскинула я бровь и медленно отступила, словно пятясь от хищника.
Он резко сжал челюсть, но не шагнул ближе.
— Прости. Мне правда…
— Это из-за слухов, да? Потому что меня считают шлюхой? — перебила я, глядя в упор.
— Нет! — быстро сказал он. — Ты…
— «Грязная девка»? — с холодной ясностью закончила я за него.
Он посмотрел на меня. Без злости. Просто долго и серьёзно. И я замолчала.
— Ты имеешь полное право злиться, — произнёс он тихо. — И не прощать тоже. Я не стану оправдываться. Но… позволь хотя бы извиниться за то, что я ранил твои чувства.