Я прищурилась:
— Чтобы тебе стало легче? Хочешь облегчить свою правильную совесть?
— Нет. Потому что я сделал тебе больно. И ты заслуживаешь этих извинений, — серьёзно сказал он.
Я хотела пройти мимо. Просто развернуться и уйти, как он тогда. Но он осторожно коснулся моего запястья.
— Подари мне хотя бы один танец, — почти умоляюще сказал он. — Для меня будет честью танцевать с тобой, Ульяна.
Эти слова... Я не знаю, почему, но они растопили лёд внутри меня. Я обернулась к нему.
На его лице было самое печальное выражение, какое я когда-либо видела. Как у кота из «Шрека». Что было весьма иронично с его-то фамилией.
И всё, что я когда-то к нему чувствовала, обрушилось на меня, как волна.
— Один танец, Ульяна. Пожалуйста. Всего один.
Это не было «пожалуйста» из вежливости. Это прозвучало, как мольба.
И в этот момент я увидела не того самого Урода-Артура. А просто Артура. С глазами, в которых таилась тишина и боль. И вся нежность, что он не успел сказать.
— Ладно, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Один танец.
Чёрт. Я даже закатила глаза — от досады на саму себя. Ну почему я такая слабая перед ним?
Но когда я увидела, как он улыбается… как в его взгляде вспыхнула искренняя, трепетная благодарность — поняла, что ни капли не жалею. Лёгкое, трепетное волнение пронеслось по телу, особенно когда я заметила в толпе тех самых девчонок, что несли обо мне всякую чушь.
Мы вышли на танцпол. Всё остальное исчезло — люди, музыка, зал. Были только мы. Его рука на моей талии. Моя ладонь в его. И то чувство, от которого подкашивались колени.
Я забыла обиду. Забыла сплетни. Забыла, как он отвернулся тогда.
Я просто смотрела в его глаза и думала, что не хочу, чтобы этот момент кончался.
Я не хотела отпускать его.
Я не хотела терять его снова.
Когда музыка стихла, мы остановились. Лёгкая улыбка играла на его губах. Он хотел что-то сказать — но не успел.
Мой взгляд выхватил из толпы невозможное.
— О боже, — прошептала я. — Это что, Таня и Громов?!
Артур обернулся.
— О боже, — всё ещё шептала я, будто в трансе. — Почему они танцуют вместе? Она что, с ума сошла?!
— Эм… — начал он.
— Подожди минутку, ладно? — попросила я, похлопав его по плечу. — Мне срочно надо поговорить с Таней.
Он немного помедлил, затем всё же отступил. Я одарила его сияющей улыбкой, подхватила юбку и исчезла в толпе.
А когда вернулась — его уже не было.
И с тех пор я его больше не видела.
*****
— Так, подожди, — Череп буквально захлёбывался от смеха. — Значит, это не Урод-Артур тебя кинул? Это ты его продинамила?!
— Я не… — начала было я, но сама осеклась. — Ну… может, чуть-чуть…
На самом деле — так и было. В тот раз вина была за мной.
— Ты выбрала посплетничать вместо того, чтобы наконец с ним поговорить, — он ржал, сгибаясь пополам. — Чёрт, Ульяна, ты же повела себя как девчонка в самый неподходящий момент!
Меня захлестнуло — обида, досада, смущение. Я зашипела и, не выдержав, набросилась на него, обвив его шею руками, как удав. Начала душить — символически, конечно.
И именно в этот момент в комнату зашла Таня с кофе.
И застала меня — душащую хохочущего Черепа, который выглядел абсолютно довольным собой и происходящим.
Я лишь закатила глаза.
— Убью. Вот прямо сейчас, — процедила я.
— Поздно, — хмыкнул он, кивнув в сторону Градовой. — Момент уже испорчен.
Вторые слёзы
Я смотрела в окно кафе, грея ладони о картонный стакан с латте, и пыталась понять — было ли это вообще разумно?
Хотя, если быть честной, разумные решения — точно не мой профиль. Меня знали как «ту самую девчонку», которая делает всё с плеча: резко, эмоционально и почти всегда необдуманно. Что уж говорить, я была известна своей импульсивностью, глупостью и безрассудством. Таня только и успевала закатывать глаза и ворчать, что пора бы мне повзрослеть — мы, между прочим, на третьем курсе университета. Я пыталась. Правда. Иногда. Но, в конце концов, я ещё слишком молодая. Скучные взрослые дела могут подождать. Пока что — мне просто хочется веселиться.
Я подняла свой латте, сделала маленький глоток и продолжила смотреть в окно. Через дорогу открывался новый модный ресторан. У входа висела огромная лента, и несколько элегантно одетых людей суетились вокруг. Похоже, даже должна была быть небольшая медийная съёмка — по крайней мере, судя по людям с камерами и тем, кто держал микрофоны, ожидая сигнала.
Я подпёрла подбородок рукой и вздохнула. Прогуляла учебный день, последний в этом семестре, соврав Тане, что лежу дома с температурой. Она, наверное, не купилась, но была слишком занята драмой Ксюши, так что просто оставила меня в покое.