И я должна была его увидеть. Хоть раз. Хоть издали.
*****
— Так ты просто влюбилась в образ, — заметил Череп, пока я сделала паузу, чтобы сделать глоток остывшего латте.
Я поставила стакан и нахмурилась:
— Возможно, так и есть. Я думала об этом. Может, я влюбилась в него, потому что он был единственным, кто не упал от моих чар сразу и не предложил встречаться. Может, потому что он был холоден, замкнут, неуловим. Может, потому что я всегда тянусь к тем, кто не отвечает взаимностью. Может, у меня просто комплекс: я влюбляюсь в тех, кто плохо ко мне относится. Или, не знаю... может, дело во мне. Может, дело в том, что в средней школе меня травили, и теперь у меня заниженная самооценка, которую я сама не осознаю. И часть меня считает, что я недостойна нормальной любви.
— Вау, — присвистнул Череп. — Это было… длинно. Но, по-моему, ты сама в это не веришь.
— Именно, — ткнула я в него пальцем. — Потому что я не тот человек, который нуждается в чьём-то одобрении. Нравлюсь — хорошо. Не нравлюсь — ну, бывает. Его проблема. Будет обидно, но плакать из-за этого я не стану.
Череп молча уставился на меня, и в его взгляде вдруг появилось что-то неожиданное… восхищение? Или уважение?
Мои плечи чуть опустились, и я вздохнула.
— Вот только я всё равно не понимаю, — пробормотала я тихо. — Почему я до сих пор не могу отпустить его.
*****
— Артур? — сорвался с моих губ почти неслышный шёпот, когда я сделала шаг вперёд. Шаг в его сторону.
Он услышал мой голос и резко повернул голову. Увидев меня, его глаза расширились от удивления.
— Я перезвоню, — глухо пробормотал он в трубку, затем отключился и сунул телефон в карман брюк.
Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто не верил, что я настоящая.
Он выглядел… потрясающе. В строгом костюме, повзрослевший, с более резкими чертами лица и чуть отросшими волосами — теперь он был не просто симпатичным парнем. Он был взрослым. Настоящим.
— Ты ведь не собираешься опять сделать вид, что не знаешь меня? — попыталась я пошутить, натянуто усмехнувшись.
— Нет, — наконец выдохнул он. Голос у него был низкий, чуть хриплый.
Я с облегчением улыбнулась и шагнула ближе, вцепившись в эту крошечную возможность, как в спасательный круг.
— Знаешь, мы ведь не виделись… целую вечность. Как ты? — я старалась казаться непринуждённой, но голос всё равно дрожал. — Может, сходим куда-нибудь после ужина? Поболтаем. Мы же тогда так и не договорили. Ты просто исчез.
Он отвёл взгляд.
Этот жест. Холодный, отстранённый. Я узнала его. И меня накрыло. Та же стена, что стояла между нами на вечеринке у Тани, где он притворился, что не знает меня, выросла снова — и на этот раз казалась непреодолимой.
— Что случилось? — спросила я тише, осторожнее.
— Прости, — пробормотал он, всё ещё не смотря на меня. — Я не могу.
Я почувствовала, как плечи поникли. Но я не хотела сдаваться:
— Может, мы просто обменяемся номерами, и ты позвонишь, когда будешь свободен...
— Ульяна, я не могу, — перебил он тихо.
У меня внутри всё сжалось, как от пощёчины.
— Что значит — не можешь? — переспросила я, растерянно.
— Я не могу… общаться с тобой. Не сейчас… Никогда.
В коридоре вдруг стало невыносимо холодно и воздух, казалось, вытянуло из лёгких. Я выдохнула сквозь боль, сжимающую грудь, и еле выдавила:
— Можно узнать, почему?
Он колебался мгновение, затем покачал головой:
— Мне нужно идти. Прости.
Он прошёл мимо, а я стояла, ошеломлённая, не в силах его остановить. Он двинулся мимо меня, не оборачиваясь, и в этот момент я поняла, что если не скажу сейчас — уже никогда не скажу.
— Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь?! — выкрикнула я ему вслед. Голос звенел, дрожал.
Он остановился. Медленно обернулся.
— Ты знаешь, как больно мне делаешь?
Он смотрел на меня — поражённый, будто я выбила из него весь дух. Его глаза… впервые в них была не отстранённость. А что-то близкое к сожалению.
— Я сама не понимаю, почему, но ты мне нравишься, Артур, — продолжила я, сжимая кулаки. — С самой первой секунды. С первого взгляда. С самой первой встречи. Ты мне нравишься — и я устала это скрывать.
— Ульяна… — он начал было приближаться ко мне. — Ульян, я…
— Артур.
Позади него оказался мужчина. Высокий, внушительный, с лицом, в котором угадывались его черты — только старше, строже. Отец. Его холодный взгляд пронзил нас, как ледяной шторм. И только тогда я заметила, что у нас появилась небольшая публика — гости, начинавшие покидать бальный зал.