Первым взял ягодку Мудрик.
- Смелее, смелее, - понукал Мудрик остальных. - Вспомните, ради кого наши труды. Он трижды бросался в огонь!
Дайнис тянул жребий напевая: "Тир-ли, тир-ли, тир-лир-лир-ли, тир-ля-ля!" Бульбук осторожно сунул палец и взял ту ягодку, которой коснулся первой. Оюшка попросил Живилька еще раз встряхнуть шапку.
Дилидон подбросил в костер веточек и последним взял ягодку.
- Покажите, - негромко сказал он.
Гномы, сбившись в кучку, разом разжали кулаки. Шесть влажных ладоней блестели в свете костра, и на каждой лежало по зеленой ягодке.
"А где черная?" - чуть не спросили все сразу и поняли, что нет ладони Живилька. Заглядевшись на других, он забыл взять последнюю ягодку.
- Так вот где черная! - сказал он, порывшись в шапке.
Гномы смутились. Ни одному не пришло в голову, что роковая ягодка может достаться самому маленькому и любимому. Ведь он, чего доброго, даже не дотащит очки. Что делать? Придется заново кидать жребий.
Но пока они раздумывали, Живилёк покрепче нахлобучил шапчонку, схватил очки за дужки и, спотыкаясь, кинулся в огонь. Гномы даже крикнуть не успели, как пламя захватило его в свою жгучую горсть и метнуло вверх.
Но это был уже не Живилёк... Гномы увидели, как из пламени выпорхнула крохотная птичка и, опустившись на вершину дуба, звонко запела.
Словно устав от содеянного, огонь ослабел, замигал и начал гаснуть. Гномы не подбрасывали больше веток. Они стояли в оцепенении и слушали.
Оба отряда драчунов были уже недалеко.
- Послушайте! Соловей! - услышал Гедрюс голос Микаса.
- Покажите - где! Сейчас я его! - вполголоса крикнул Джим.
- Не вспугни его, не стреляй!.. - взмолилась Януте. - Я еще никогда не слышала соловья.
Голос у нее был беспомощный и милый - "как заячья капустка", подумал Гедрюс, и он вдруг почувствовал, что никогда не представится лучшего случая помириться с Микасом-Разбойником.
- Давайте бросим эти палки! - громко сказал он и шагнул к дубу, под которым только что мигал огонек.
- Стой! Руки вверх! - скомандовал Джим.
- А ну-ка, отойди, - смело заявила Расяле. - Не ты командир. Где Микас-Разбойник?
- Я тут... - миролюбиво откликнулся Микас. - А что вы так поздно здесь делаете?
- Мы соловья слушаем...
- Соловья? С палками?..
- Посмотрите, мои очки! - вдруг воскликнул Гедрюс. - Как они тут оказались?
- Ага, они самые, - подойдя, подтвердил Микас. - Значит, это стекла блестели в лунном свете, а мы-то думали, что вы костер развели.
Очки были теплые и приятно щекотали переносицу. Взглянув вниз, Гедрюс увидел шестерых крохотных человечков. Запрокинув головы, со слезами на глазах они нетерпеливо ждали - увидит он их или нет.
В этот напряженный миг даже соловей примолк.
- Что с тобой, Гедрюс? - спросила Расяле. - Что ты увидел?
Гедрюс приложил палец к губам:
- Тс!.. Смотрите и вы! Лес полон гномов!
Он сказал это так, что нельзя было ему не поверить. Дети тихо присели, сбились в одну общую кучку и почувствовали себя крохотными дружными человечками, которым ночь открыла свои тайны.
В мягком гнезде из мха сопели спящие шмели, и от запаха меда им снился сладкий красноголовый клевер. Словно заколдованный замок, коротким, но крепким летним сном спал муравейник. Каждый куст, каждая ветка и каждый цветок баюкал какое-нибудь дремлющее существо. Только трещали, не переставая, хмельные кузнечики, и светлячок, взобравшись на самую высокую травинку, все еще размахивал фонариком в поисках своей спящей царевны.
- Как хорошо, что мы встретились!.. - прошептал кто-то.
Может, это сказал Гедрюс, может, Микас, а может, кто-нибудь из гномов. Они сидели очень близко друг к другу, а тут еще соловей залился так торжественно и громко, что даже луна остановила свою небесную ладью и преданно слушала его до самой зари.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Эй, прячьтесь!
ХРОМУША
Хромую индюшку, которая водила по двору одиннадцать косолапых желтоперых утят, Микас-Разбойник и все в доме звали Хромушей. Обнесенный загородкой, плетенной из лозы, мирок пушистого выводка был полон всевозможных тайн, странностей и опасностей.
Вот прямо на край корытца сели два воробья. Один - толстый, взъерошенный, капризный. Сам не ест, только чирикает, разинув клюв, как заведенный, крылышками трясет и ждет, пока другой, куда более щуплый, но бойкий, отковырнет немного каши и сунет ему, лентяю, в клюв. Да ведь это воробьиха-мама кормит своего баловня!..
Хромуше не жалко корма, но ее зло берет: такой здоровяк, а сам есть не умеет! Она коротко, но сердито кулдыкнула на воробьев, те вспорхнули и опустились среди кур.
Прилетела ворона. Серая одежка, черные сапожки, сама нахальная, глаза недобрые. Ворону бранью не возьмешь, так что Хромуша подошла и сердито махнула крылом - а ну-ка, убирайся! Нечего лезть к малышне. Еще цапнет какого-нибудь разиню, и поминай как звали.
- Кар-р-га! Кар-р-га! - каркнула чернявка, перебравшись на крышу сеновала.
Хромуша не ответила. Она не любила вступать в перепалки, ссориться. Видно, потому у нее столько друзей, без которых не уследишь за стаей желторотых утят.
Вот из хлева стрелой вылетела ласточка.
- Гнать! Гнать!.. - крикнула она, пролетая мимо Хромуши.
Индюшка тут же подозвала малышей к себе и огляделась - кто же этот негодяй, кого это надо гнать?
Да это кот Черныш крадется вдоль плетня, кося зелеными глазами на утят! А два несмышленыша не слышали ни ласточкина крика, ни зова Хромуши - увидели лягушку и пристали с расспросами: откуда она взялась, такая холодная да мокрая. Лягушка съежилась в коровьем следу и молчит. Утята щиплют ее в загривок и допытываются:
- Ты знаешь, где вода? Скажи, где вода!
Черныш еще плотней прижимается к траве, еще мягче ступает лапами... В тени плетня он почти невидим, но глазастая ласточка пролетела у самой земли и крикнула снова:
- Вот он! Вот он! Гнать-гнать!
- Ах вот ты где!.. - закулдыкала индюшка и поспешила к коту. Зачем пожаловал? Чего подбираешься? А ну жми отсюда!
Кот сердито дергает хвостом и, не сказав ни слова, степенно удаляется на сеновал - словно там его ждут неотложные дела.