- Ну? - вытаращила глаза сестра и огляделась, чтобы никто не подслушивал.
- Заруби себе на носу, - сказал ей Гедрюс шепотом в самое ухо, - что ты еще очень и очень глупенькая!
И довольный растянулся под яблоней.
Расяле не знала, что лучше - зареветь или сказать брату что-нибудь обидное.
- А тебя завидки берут. Вот! - как только могла, спокойно заявила она и гордо повисла на своих костылях.
- Было бы чему завидовать, - зевнул Гедрюс, глядя на румяные яблоки. - Была здоровая, а теперь - инвалидка. И еще радуешься.
И тут - бывает же такое - подточенное червем яблоко - бац! стукнуло Гедрюсу по носу.
- Вот тебе! - обрадовалась Расяле и поискала взглядом, не спрятался ли в листве гном.
- Ну и что ты там видишь?
- А вот и вижу! - сказала она. - Гнома. Сейчас он еще одно яблоко сорвет и в тебя запустит... Только попробуй сказать какую-нибудь гадость!..
- Да будет тебе! - пробормотал Гедрюс. - Я уже сплю.
Гедрюс и впрямь в тот день встал спозаранку и, оставив Расяле спящей, ушел по грибы... По правде, его занимали не столько грибы, сколько гномы, - ведь Расяле вчера слышала их пение в лесу. Гедрюс нахлобучил отцовскую фуражку и прихватил с собой ведро. Сачок у Януте взять он еще не успел и собирался, если случится гном, накрыть его шапкой. Из корзины гном, чего доброго, выкарабкается, так что Гедрюс прихватил ведро.
Пока искал гномов, проглядел боровики. С полным ведром подберезовиков, сыроежек и подозрительных маслят вернулся он домой и узнал, что Расяле увезли на скорой помощи в больницу.
Теперь, когда несчастье оказалось не таким уж страшным (треснула кость, только и всего), Гедрюс снова стал думать, как он поймает и куда денет гномов. Возьмет дырявый аквариум, который пылится на чердаке, почистит, положит туда всяких игрушек, накроет досочкой или стеклом, и пускай они там живут. Ни дождь, ни мороз не страшен... Еще поставит мисочку с медом, орехов набросает, семечек...
"Курорт! - вспомнил Гедрюс. - Вот как называется такая жизнь. Курорт..."
Так он и заснул в мечтах, как покажет все это Януте, учительнице и еще некоторым. А может, даже всей школе и всей республике...
Для Расяле мама постелила под кленом клетчатое покрывало, которое своими яркими красками, словно цветник, манило бабочек и всяких букашек. Расяле легла и тут же забыла ссору с Гедрюсом. Затаив дыхание она следила, какого цвета клетки больше нравятся бабочкам.
Когда бабочка с огромными вишневыми расписными крыльями неожиданно села Расяле на щеку, девочка осторожно закрыла глаза, чтоб не вспугнуть ее, и сама не почувствовала, как заснула.
Спал Гедрюс, тихонько посапывала Расяле, даже Кудлатик, пуская слюну, дремал у конуры, и никто, кроме кур, которые чуть не умерли со страху, не увидел, как во двор опустился Ворон. По его растопыренным иссиня-черным крыльям на землю сползли два пассажира: Дилидон и Мудрик с толстой книгой под мышкой.
- Ух! - перевел дух Мудрик. - Признаюсь, мне было страшновато...
- Надо было обеими руками держаться! - наставительно сказал Дилидон.
- Спасибо за совет! Я обеими руками держал свою книгу.
В последние дни ученый не расставался с толстой книгой, полной всяких тайн, которая называлась научно: "Метаморфозы", что примерно значит "превращения". Пока не улетели в теплые края певчие птицы, Мудрик спешил прочесть ее и узнать, может ли гном, превратившийся в соловья, снова обернуться гномом. Иначе говоря, есть ли надежда вернуть в отряд Живилька.
Мудрик, конечно, не терял бы времени на полеты, но он знал, что вот-вот начнутся дожди, и искал удобный уголок, где бы можно было засесть за книгу.
- Вот, - показал Дилидон улей. - Пустой. Наскребешь воска, сделаешь свечу - чем не читальня?
- Посмотрим! - сказал Мудрик, направляясь к улью.
А Ворон потопал пешком к Гедрюсу, встал в тени яблони и, склонив голову набок, уставился на спящего мальчика. Ворон сразу почуял, что именно снится Гедрюсу, но по своей неразговорчивости только вздохнул и улетел в лес.
Дилидон сорвал травинку, подошел к Гедрюсу и пощекотал ему ухо. Гедрюс, не просыпаясь, хлопнул по щеке рукой, отпугивая муху, и тут же подумал: "Уж, верно, Расялины шутки!.." И, не открывая глаз, сказал:
- Чеши отсюда... Знаю, кто это!
- Гедрюкас! - негромко позвал его Дилидон. Гедрюс вскочил. "Вот удача и вот незадача! Есть гном, но нету шапки!"
- Что с тобой? - спросил гном. Он понял, что Гедрюс задумал неладное.
- Приснилось что-то, - ответил тот. - Я и сейчас не верю, неужели это ты?
- Я... - ответил гном. - И Мудрик здесь, только он занят. Послушай, - Дилидон подошел к нему еще поближе, - ты не можешь сегодня, когда стемнеет, незаметно выйти из дому?
- Могу, - ответил Гедрюс. - Через окно чулана. Как только Расяле заснет - могу уйти и вернуться, когда захочу.
Узнав, что ему придется вечером делать, Гедрюс собрался с духом и спросил: может, гномы могли бы, если не все, то хоть некоторые показаться Януте, двоюродной сестре Микаса-Разбойника? Она очень красивая, добрая и вообще совсем другая...
- Не знаю, - поморщившись, ответил Дилидон. - Мы сейчас очень заняты, и пока не посоветуемся... Просто не знаю, - повторил он.
Тут из улья вылез пропахший воском Мудрик и весело воскликнул:
- Чудесно! Даже окошко есть. Я там и свою книгу оставил.
И сдержанно кивнул - поздоровался с Гедрюсом. Тот тоже кивнул и потупился: побоялся, как бы гномы не поняли по глазам, что он задумал...
Расяле днем выспалась и вечером так развеселилась, что стала рассказывать, как ее доктора просвечивали, как гипсовали ногу да как медсестра хвалила ее за терпение... Гедрюс рассердился и строго потребовал, чтобы Расяле спала. Она притихла и только шепотом разговаривала сама с собой да напевала песни гномов. Было ясно, что скоро она не заснет. Гедрюс, испугавшись, что сам может ненароком задремать, отбросил подушку и свесил с кровати ногу.
Через час, когда Расяле затихла, он осторожно спустил вторую ногу, встал... А тут, как на грех, завизжали половицы, настланные после пожара... Замирая на месте от каждого звука, Гедрюс тихонько оделся, на коленях переполз через скрипучую кровать и, даже вспотев от напряжения, выскочил в окно - прямо в палисадник, где уже играл на все голоса ночной оркестр кузнечиков.