Сегодня ей предстояло еще одно испытание: увидеть выступление его команды в обновленном составе.
Вернулись в зал, смеялись и зажигали. Но где-то глубоко в душе шевелился мерзкий червяк страха. И грусть все ближе подкатывала к горлу. Вот на сцену вышла его команда. Настраиваются. Он напряжен. Он заранее расстроен настолько, что не улыбается вовсе и не смотрит в зал. Она забилась в угол. Зазвучала музыка, запел Вокалист. Люди, успевшие полюбить эту молодую команду, останавливаются на полпути к сцене, глядят удивленно. В новой оранжировке песни стали почти неузнаваемы. Нет, сыграно и спето все было четко, гладко и красиво. Слишком четко, слишком гладко и слишком красиво. Вместо дерзкого вызова, надлома, надрыва – слащавая, облизанная патока. Она тихо плакала в углу. Он за все время выступления ни разу не поднял головы, не отрываясь, смотрел на гриф гитары. Она тихонько выскользнула из зала, не дожидаясь конца выступления, и, коротко попрощавшись с друзьями, недоумевавшими, в чем причина такой странной перемены в стилистике полюбившейся группы, пошла домой. Несколько следующих фестивальных дней Он был мрачен. Мрачен настолько, что сказать «был мрачнее тучи» - значило бы сильно преуменьшить наблюдаемое. Но вскоре его настроение резко изменилось, словно в нем поселился злой бесенок, задумавший пакость. Говорил резко, смеялся натянуто, едко шутил. В глазах холодной сталью сияла ярость. Он принял решение. Трудное, но правильное.
На рок-фестиваль в Кострому они поедут другим составом. Узнав об этом, Она не просто вздохнула с облегчением – Она скакала, кричала и хохотала от счастья. Да! Именно так Он и должен был поступить! Иначе это был бы не Он! К фестивалю готовились с каким-то ироничным остервенением. Программу пришлось делать почти с нуля. Репетировали так, что, казалось, струны должны были вспотеть и заплестись в косичку. Зато теперь в музыке было достаточно дерзкого вызова, надлома, надрыва – все в нужных пропорциях, без пересола и пошлых выворачиваний наизнанку. Это был, действительно, Он и его команда!
В холодной электричке ехали «зайцами», прячась от контролеров на ступеньках вагона, схватившись за поручни и закрыв за собою дверь. Курили в тамбуре, шумно обсуждая перспективы предстоящего выступления, шутили и смеялись. Особым кайфом было усесться на ступеньки вагона в то время, когда электричка штурмовала мост через Волгу, когда мелькание рельсов и шпал под ногами делает их почти незаметными, и кажется, что ты летишь над тяжелой серой водой. Страшно и до ужаса прекрасно!
Кострома. Вокзал. Шумной толпой – на троллейбус. В сумерках – странными улочками до Дома Культуры. Там крикливая женщина со странной щекой отдает распоряжения. Организатор. Едут в гостиницу. Она провожает. Она сама остановится у подруги своей подруги. Расположились, оставили вещи, попили чаю – и обратно, в Дом Культуры. Первый тур.
Своих, конечно, встречают теплее. Все-таки знакомые и родные. На приезжих смотрят с интересом, пытаясь угадать, что преподнесут они публике.
Она вышла на сцену. Для них Она сейчас – просто смешная кудрявая девчонка, в клетчатой рубашке, желто-коричневых камуфляжных штанах, жилетке, увешанной значками и фенечках по локоть. Она начинает петь, и разговоры в зале смолкают. И происходит то, чего не происходило еще в этот вечер: люди подходят к сцене, чтобы быть ближе, чтобы заглянуть в глаза, чтобы стать частью звучащей музыки. Позже народ осмелел, выходить к сцене стали чаще, зажигали, танцевали в проходах. Из исполненных ею песен на «ура» было принято все, но особо запало людям в душу почему-то именно это (после выступления подходили и просили повторить, спеть в фойе – и Она пела):
Все образуется. Он образумится,
Дайте лишь время ему и мне.
Март перебесится, в ванной повесится,
В ванной на собственном ремне.
Сердце упорное. Небо разорвано,
Грудь обнаженная дышит легко.
Разум без робости пляшет у пропасти,
Пляшет у пропасти, машет рукой.
Розы в помойном ведре
Беспрестанно напоминают мне о тебе.
Розы в помойном ведре
Беспрестанно напоминают мне меня...
Прошлая пятница с книжкой усядется,
Яблоко вечера надкусив.
Радио тужится выдавить лужицу
Звуков, похожих на старый мотив.
Просто не верится. Все перемелется,
Чертова бабушка торт испечет.
Чертову внучеку в теплые рученьки
Золото нежности так и течет.
Розы в помойном ведре.....
Песня кончается. Кресло вращается.
Я на орбите твоей души.
Комната кружится. Все планы рушатся.
Четверостишье в альбом напиши.
Больно ли сделаю выходкой смелою?
Вновь автостоп не сработал во мне.
Боль перебесится, в ванной повесится,
В ванной на мартовском ремне.
Розы в помойном ведре...