Вполне стандартная у аристократов практика.
Теперь оставались Мошкарёвы. Смотрины у них должны были состояться уже после основного торжества. И в этом я видел больше смысла.
Девицы их рода посмотрят на меня.
Я посмотрю на них.
А перед этим найду губернатора и заставлю его подписать мою легитимизацию прямо здесь. Поэтому по окончанию торжества мои позиции будут куда сильнее, чем сейчас.
В течение последующего часа в Центральный Дворец прибывали благородные гости.
Я в это время исследовал возможности своего костюма. Магическое охлаждение, лёгкая подпитка энергией, лёгкость и удобство во всём.
Хотя казалось бы, это должна была быть просто красивая одежда. Но нет, Шелкопрядовы постарались на славу.
Почёт им и хвала. Вот только самое важное отсутствовало — усиление боевых свойств. Хотя именно это я считал самым важным даже на балу.
От внезапного покушения охлаждение не спасёт. Зато спасёт отражение магии или защитное заклинание.
Так что рассчитывал я только на свои силы, Чутьё и припрятанный с внутренней стороны кителя револьвер — «Зверобой». Он едва заметно выпирал, но в целом был почти невидим, если не всматриваться.
Загудели колокольчики, которые по всем коридорам дворца понесли слуги. Это был сигнал к началу торжества.
Я, как и собравшиеся здесь аристократы, вошёл в просторный бальный зал. С огромной хрустальной люстрой, паркетным полом из дорогих пород дерева и вездесущей лепниной.
В центре зала с улыбкой стоял губернатор, нисколько не стесняясь выпирающего вперёд живота. В дорогом фраке, с умасленными волосами, которых на лысеющей голове оставалось немного.
Дождавшись, пока соберутся все аристо, он начал:
— Господа и дамы! Я с огромным удовольствием приветствую вас сегодня, на торжественном балу в честь празднования Дня Города Владивостока! — все зааплодировали. — И начать торжество я предлагаю с важного объявления наград, которые я хочу вручить нескольким героям нашего города!
Чутьё пробудилось. Что-то здесь было не очень хорошо…
— Я вот-вот назову три имени, и, заранее прошу вас, господа носители, выйти для получения почётной награды, — к нему подошли три фигуристые девушки, держащие на руках перед собой бархатные подушечки с медалями.
Весь зал стих, в ожидании заветных имён.
— За блистательное руководство операцией по уничтожению пиратов и ликвидации чудовищ, прорвавшихся из Изнанки и мешавших торговле! Адмирал Тихоокеанского флота — граф Владислав Михайлович Косаткин, прошу, примите награду от лица нашего города!
Чудовищ из Изнанки? Это он о мегалодонах? Пф! Скрывает правду.
Зал утонул в хлопках, а на каждом лице всплыла улыбка. Большинство, правда, откровенно натянутые.
Из дальней части круга, где находились самые влиятельные аристократы Владивостока, вышел адмирал Косаткин в белом парадном мундире с золотыми эполетами.
Он был совершенно хладнокровен на вид. Его глаза не выражали ни радости, ни интереса, только бдительность.
Косаткин подошёл к губернатору, который толстыми пальцами ловко прицепил к его мундиру позолоченную звезду в цветах имперского флага. После награждения, Косаткин встал рядом с губернатором.
На миг я проверил его Истинным Виденьем. Аура у него была не простая, а усиленная какими-то защитными техниками или артефактами. Он был готов к тому, что на него могут снова напасть.
— За мастерское проведение наземной операции в лагерях пиратов, спасению российских и иностранных заложников. Командир частной военной компании «Тайга» — княжич Виталий Андреевич Амурский! — точно такой же гвалт аплодисментов и улыбки. Причём, искренних было побольше.
Виталий тоже был одет как подобает. В мундире, с двумя яркими гербами на груди. Один — герб «Тайги», другой — герб рода «Амурских». Оба с тиграми, но в первом случае тот бросался в атаку, а во втором — величественно шагал вперёд.
Виталий так же вышел из наиболее влиятельной части зала. Он был невесел. Только не от бдительности, а от глубокой задумчивости.
Получив награду, он встал рядом с адмиралом. Они едва заметно шевельнули губами — перекинулись парой слов.
А губернатор отвернулся от дальней части зала и повернулся вбок, прямо туда, где стоял я. Вместе с мелкими баронами, разорёнными аристократами, третьими и далее сыновьями, да такими же как я бастардами, принятыми в род.
Глазами он искал кого-то, пока, наконец, не выцепил меня с официальной улыбкой.