Может, стоило выкинуть его на изнанку? Нет! Он слишком опасен, чтобы оставлять его на свободе! По крайней мере — живым.
Поймать в Пространственную Тюрьму? Для этого придётся коснуться его левой рукой. А с нашей разницей в физической скорости, это практически невозможно, если он будет уворачиваться.
Тогда я обнажил шпагу. Впервые за долгое время, я решил довериться холодной стали. Пока не стало слишком поздно для удара.
— Заходи с другой стороны! — приказал я Хельгу и бросился на Елисея сбоку, не обращая внимание на растущую в боку боль.
Хельг с кивком последовал моему примеру и пошёл с другой стороны.
Две шпаги устремились в грудь Елисея.
Но к той секунде его ноги уже освободились с помощью металла. Он легко оттолкнулся от пола и отскочил назад вместе с прицепленной к спине сферой паутины. Она прилипла к стене.
— Не уйдёшь! — я продолжал наступать и неотрывно смотрел Елисею в глаза.
Но он, наученный, избегал встречаться взглядами. Он понял, как тогда я заставил его замереть Псионическим Импульсом!
Под ногами послышался лязг.
Металл под ногами Елисея смялся и закрутился вперёд заострённым концом, создав спиральные копья.
— В сторону!
В самый последний момент я успел оттолкнуть Хельга телекинезом, прежде чем копьё пробило его грудь и едва уклонился сам.
Но третье копьё росло не в одного из нас, а в пленного пирата.
Псионический Клинок срубил его у основания и острие упало бесполезным колышком.
Тут Елисей впервые за схватку выразил эмоцию, прищурив глаза.
О, да это же раздражение!
— Ты самый проблемный, — произнёс он, когда моя шпага летела ему в горло.
Звон!
Металлический штырь вырос из пола и отбил мой удар.
А потом по моей кисти пришёлся молниеносный удар ногой.
Быстрый.
Идеально чёткий.
Едва не сломавший мне кисть.
Если бы только я не успел затормозить его телекинезом.
Ещё два новых спиральных копья прошили воздух рядом с моей головой и грудью.
Но я отступил назад, переводя дыхание.
Темп был быстрым. Очень.
Однако и Елисею было непросто. Его проклятая аура начала тускнеть, а распалившийся в груди эпицентр магии почти не испускал новых волн.
К тому же, сфера паутины Хельга сама окрасилась в багровый цвет проклятья.
Ха! Да эта штуковина высасывает энергию!
Точно как та способность, которую я перенял от макра пиявки. Вот только, так ни разу и не использовал, потому что боролся пока только с проклятыми. А их дрянную багровую энергию я втягивать не хотел.
— Яр, я задержу его, а ты вытаскивай этого пирата! — Хельг создал в руках плотный сгусток бесформенной паутины.
— Ты собрался оскорбить меня? Я никогда не бросаю товарищей в бою!
Он усмехнулся. — Командир в тебе не ошибся!
Дверь с грохотом вылетела. А вот и он — внутрь ворвался Виталий, с ещё двумя тайговцами.
— Какого чёрта вы так долг… — он округлившимися глазами посмотрел на нас, на сжавшегося в углу пирата и на Елисея. Слой металла как раз освободил от паутины его торс и, частично, плечи.
— Он враг, — хладнокровно ответил я, не сводя с Елисея шпаги. — Хотел убить нашего пленника. Видимо, чтобы тот ничего не рассказал.
Корабль вновь затрясло.
Внизу застонал разрезаемый металл.
Пол ушёл из-под ног и мы завалились налево.
Виталий с трудом устоял на ногах.
— Вытащить! — рявкнул он пришедшим с ним тайговцам и кивнул на пирата, а сам принял тигриный облик.
Но в этом уже не было нужды.
Елисей, уже полностью освободившись от сферы, отскочил назад и, буквально, вышел из помещения через металлическую стену, которая сразу восстановилась обратно. Прямо перед носом бросившегося вдогонку Виталия.
Псионические клинки возникли моментально. Два лёгких удара обоими и в стенке появилась брешь.
Но вместо беглеца Елисея, мы увидели только соседнее помещение, а в его стене — дыру. В самом корпусе корабля. И оттуда бил мощный поток воды.
— Он что, вышел прямо в море и оставил пробоину⁈ Чтоб ему захлебнуться там! Будто шторма нам было мало! — с злобой рыкнул Виталий.
Остальные тайговцы бросились к пробоине во главе с Хельгом, который формировал новый моток паутины, чтобы залепить им дыру.
— Нет, — покачал я головой. — Он знает, что делает, — и я бросился к пробоине, погружая руки в холодный ледяной поток. — А сейчас это узнаю и я!
С усмешкой на губах и болью, кажется, в сломанных рёбрах, я активировал свой Дар ощущения моря.
Досада.
Только так Елисей думал о собственной нерасторопности.