Но Виталия этот аргумент не вразумил.
А вот мне стало интересно послушать, что имел в виду Косаткин.
— О чём вы? — спокойно спросил я.
— Тот диверсант мог спокойно напасть на меня во Владивостоке и либо убить меня, либо пасть от рук моей охраны. Суть не в этом, — он сделал паузу, чтобы отхлебнуть из кружки. — Вместо этого он демонстративно, вместе с ордой этих тварей, напал на Тихоокеанский флот во время боевой задачи. Господа, это была ловушка. Нет, даже больше — измена!
Виталий тяжело дышал, но я видел, что он прислушался.
Да и я тоже. Потому что понимал, к чему клонит Косаткин.
— Хотите сказать, что они выманили нас, чтобы нанести удар по флоту?
— Не флоту, Кальмаров, а по всей нашей державе. Подумайте: разве горстка пиратов может нанести ущерб Тихоокеанскому флоту⁈ Да ещё и убить адмирала⁈ Это же красная тряпка для всех врагов России! Сигнал о её слабости! И, поверьте мне, никто бы не стал принимать во внимание мелочи, наподобие огромных акул.
Авторитет… вот о чём он говорил.
Престиж на международной арене, от которого напрямую зависели отношения между странами.
Да, политика — это более высокий уровень, чем двор, полный мальчишек и даже аристократический клан, в котором идёт борьба за власть.
Но принципы те же. Главный из них: слабого не уважают. А если не уважают, значит могут диктовать свои правила, особенно если у него что-то есть.
А у Российской Империи добра было предостаточно. Земли, ресурсы, выходы на Изнанку, города и промышленность.
И если какие-то звери потрепали целую флотилию, защищающую один из ключевых городов страны, значит… значит боевой флот какой-нибудь соседней империи мог сделать гораздо больше.
— Вы хотите сказать, что это за этим стоят ДКРУ? — ледяным тоном спросил Виталий.
— Не знаю, — покачал головой Косаткин. — Но данные о пиратских базах мы получили именно от них. Либо они предатели, либо заглотили наживку, то есть — некомпетентны. Что из этих вариантов хуже, решайте для себя сами. Факт в том, что мы не можем им доверять.
— Поэтому вы пытаетесь подкупить меня? — я усмехнулся. — Чтобы в случае чего не бояться, что я заложу вас перед контрразведкой?
Он хмурился, смотря на меня осуждающим взглядом.
Но я видел, что он не отрицает. Потому что это была правда.
— Ты слишком переоцениваешь свою значимость, Кальмаров.
— Неужели? — я ещё ироничнее улыбнулся. — Если я соглашусь взять ваши деньги, то буду сообщником. Ещё интересно, что вы вызвали нас обоих, зная в каких отношениях Амурский находится с Леопардичем. Полагаю, вы хотели, чтобы он помог вам меня убедить. Но что-то пошло не так.
Виталий посмотрел на меня с лёгким удивлением. Но не отрицал.
— Кальмаров, неужели вы всерьёз считаете, что я всё это выдумал? — Косаткин раздражённо скривил рот. — Я не просто так уже много лет занимаю пост адмирала имперского флота. Потому что знаю, откуда стране может грозить опасность. И вы тоже должны это понимать, если хотите остаться в живых! Вы с Амурским уже знаете слишком много. После меня займутся и вами!
— Страх — это не лучший советник, — пожал я плечами. — Я привык смотреть в глаза всем опасностям, которые появляются у меня на пути. А потом побеждать их, преодолевать одну за другой. Таков мой путь. Если кто-то захочет меня убить — пусть попробует. Он будет не первым.
— Кальмаров, — внезапно заговорил Виталий. Хмурый и серьёзный. — Я думаю, адмирал прав. Когда мы передадим пленника в ДКРУ, то уже больше ничего от него не узнаем.
— Не отрицаю, — я кивнул ему. — Вот только я не собираюсь отдавать его адмиралу. Если граф Косаткин так хочет допросить моего пленника, то пусть сделает это. Но в моём присутствии. Тем более, я и сам хочу задать ему несколько вопросов.
Повисла тишина.
Косаткин задумчиво стучал пальцами по деревянному столу. А потом поднял на меня взгляд.
— Это приемлемо. Насчёт долга, я помогу тебе списать пятьдесят тысяч, которые вы должны хорошим партнёрам моего клана.
Пятьдесят тысяч…
Это всего одна десятая.
— Нет, без взяток, — я не желал даже давать повода для того, чтобы обвинить меня в чём-то. Тем более что знал — люди Леопардича следили за мной.
Этим я только подставлю себя и весь свой клан.
Косаткин фыркнул. — Зря ты отказываешься. Наши с тобой отношения не назвать союзническими, но мы с тобой и не враги.
— Разумеется. Но мой ответ остался прежним, — твёрдо сказал я. — Если на этом всё, то я предлагаю перейти к обсуждению содержания пленника. Потому что на судне его допрашивать будет крайне непросто.