Я подошла к рабочему столу, уставилась на мерцающий экран ноутбука. Письма. Задачи. Графики. Всё это казалось теперь призрачным. Все мысли были там, за тонкой преградой двери. Там, где двигалось то, что стоило половину моей жизни.
Работа не пойдёт. Сегодня — нет. Я сидела, уставившись в экран, слушая его тихие шаги в моём доме. Чувствовала, как реальность, которую я знала, трещит по швам. Он был здесь. Идеальный. И совершенно чуждый. И день только начинался.
Стул подо мной предательски громко скрипнул в гробовой тишине кабинета. Я уставилась в экран, где строки цифр и текста плыли перед глазами. Сосредоточиться не получалось. Каждая мысль прилипала к малейшему звуку за дверью, к его незримому, но тяжелому присутствию. Я машинально кликала мышью, отвечала на сообщения в рабочих чатах. Обычный цифровой шум, фон моей удаленной жизни, сегодня резал слух, как наждак.
Каждое уведомление, каждое «Привет, как дела?» от коллег вызывало раздражение. «Как дела? Замечательно!» — мысленно кричала я. «Представь, у меня появился мужчина! Затворницы! Вот только нюанс: он обошелся как самый настоящий жиголо! Правда, этому сбежать будет некуда, когда мой банковский счет опустеет. Наше партнерство, видимо, будет пожизненным.»
Моя самоирония терзала меня весь день. Внутри я вела перепалку сама с собой. Горькая усмешка дёрнула уголок губ. Глаза снова упёрлись в мерцающий экран. И тут накатила волна отчаяния: захотелось одним махом вырубить ноутбук, швырнуть его в стену, зарыться под одеяло и притвориться, что вчерашней ночи не было. Но я держалась! Пальцы, холодные и чуть дрожащие, продолжали стучать по клавишам. Дисциплина. Рутина. Последний оплот нормальности. Единственное, что напоминало: я все еще я, у меня есть работа, обязанности. Пусть и выполняемые на полном автомате, пока разум витал где-то между паникой и оцепенением.
Взгляд то и дело скользил в нижний правый угол экрана. Цифры на часах менялись с невыносимой медлительностью. 15:07… 15:23… 16:41… Каждая минута была пыткой. Обычно рабочий день разбавлялся ритуалами: несколько чашек крепкого кофе, перекус чем-нибудь, пусть и не самым полезным, короткие прогулки по дому, чтобы размять ноги. Сегодня… кабинет стал крепостью. Дверь казалась границей чужой территории. А аппетит? Он сжался в комок где-то под ребрами, задавленный вчерашним вином и сегодняшним адреналиновым отходняком. Стресс — лучшая диета, как оказалось.
Взгляд снова, в сотый раз, скользнул в угол экрана. 17:29. Еще минута. Наконец-то: цифры сменились на долгожданные 17:30. Я выдохнула воздух, которого, казалось, не вдыхала весь день. Движения были скованными. Я отодвинула стул, встала. Ноги затекли. Подошла к двери, прильнула ухом к прохладному дереву. Ни звука. Ни шагов, ни скрипа, ни намёка на деятельность. Гнетущая, пугающая тишина, ещё более жуткая, чем утренние звуки распаковки. Что он делает? Молчит? Стоит? Изучает стены? А может, роется в моём белье? Кто их знает, этих андроидов?!
Пальцы непроизвольно сжались. Рука, будто сама по себе, потянулась к холодной дверной ручке — и тут же отдёрнулась, как от огня. Глупость какая. Это мой дом! Почему я прячусь у себя в кабинете, как испуганный ребенок? Мысль прозвучала в голове с вызовом, но внутри всё дрожало. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться, и резко открыла дверь.
Коридор встретил меня той же тишиной. Я не шла — кралась. Ступая на носочках по старому паркету, стараясь избежать скрипучих досок. Взгляд метался по углам, цепляясь за дверные проёмы. Гостиная пуста. Кейса тоже нет — видимо, убрал. Куда? В чулан? Вопрос повис. Основная цель — кухня. Кофе. Острая, животная потребность в глотке чего-то горячего, горького, знакомого. Резкого вкусового удара, который, может быть, развеет туман.
Подойдя к кухонной двери, я замерла на пороге; глаза расширились от изумления. Бардак, который я в спешке лишь слегка прибрала утром (и который был обычным состоянием последних недель), исчез. Поверхности сияли. Стол, обычно заваленный бумагами, кружками и крошками, был пуст и натёрт до блеска. Раковина — сухая, без намёка на грязную посуду. Даже полы выглядели… по-другому. А в воздухе витал слабый, но отчётливый аромат — не химии, а… еды? Что-то томилось на плите под крышкой.
И Он. Он стоял спиной ко мне у стола. Раскладывал что-то по тарелкам? Нарезал? Его спина в простой серой рубашке казалась широкой, сильной и совершенно чужой в этой, моей, но теперь стерильной кухне.
Он повернулся. Не резко, а как будто почувствовал мой взгляд. Или сработал внутренний таймер. Его каре-янтарные глаза нашли меня мгновенно, приковали к месту. Тот же пронизывающий, изучающий взгляд, ощупывающий каждую пору.