Слово «Защищу» прозвучало не так, как вчерашнее «Не отпущу». В нём не было той безумной собственнической жажды. Чувствовалась ответственность. Ещё очень хрупкая, едва зародившаяся. Похожая на первый росток, пробивающийся после заморозков.
Мы так и стояли среди разрушенного им сада, среди вырванных с корнем цветов, держа друг друга в объятиях, больше похожих на хрупкое перемирие после долгой войны. Туман цеплялся за его волосы и мой свитер. Земля под ногами была холодной и влажной. Доверие было разбито вдребезги. Боль — и физическая, и душевная — пульсировала в каждом движении. Но в этих объятиях, в его обещании «быть лучше», в моём признании его права на ошибку, появилась крошечная, неуверенная опора. Не конец. Не победа. А только начало долгого и мучительного пути назад. К себе. К нему. К нашему исковерканному, но такому необходимому друг другу «мы».
Наши отношения с Аресом не исцелились по мановению волшебной палочки. Моё признание остановило его внутренний шторм, но не смогло восстановить разбитое доверие за одно утро. Так не бывает. Волшебство — для сказок и рекламных проспектов «Эйдолон». В реальности же предстояла обычная, трудная работа. Неблагодарная, с риском пораниться об острые углы невысказанного.
Решили начать с сада. Это было символично. Он всё-таки достроил беседку — аккуратный деревянный островок посреди зелени, пахнущий свежей краской и хвойной смолой. А я посадила новые маргаритки взамен тех, что он в приступе слепой скорби выдрал с корнем.
Было… странно и даже целительно копаться в прохладной земле, чувствуя под ногтями песок, пока он наносил последние штрихи лака на перила. Мы мало говорили. Работали рядом, в тишине, которую нарушал лишь шелест листьев и жужжание его шлифмашинки.
Потом пили кофе в новой беседке. Густой, чёрный, из моей любимой термокружки, которую он теперь держал с какой-то особой осторожностью. Мы сидели плечом к плечу, любуясь результатом. Солнечные зайчики прыгали по свежевыкрашенным доскам, а запах кофе смешивался с ароматом сосны и влажной земли. Он обнял меня. Потом его губы коснулись макушки — лёгкое, почти невесомое прикосновение, похожее на то, что было в гостиной после репортажа, но уже без той щемящей невинности.
Сидя в беседке, заворожённая бликами солнца на лаке, я почти поверила, что шрамы заживут. Но вибрация в кармане разорвала эту иллюзию. Владимир писал. Пару раз. Короткие смс: «Подумай ещё раз», «Шанс ещё есть». Я стирала сообщения, даже не дочитывая, а потом заблокировала номер с такой яростью, будто давила гадюку.
До сих пор не понимаю, что это было. Клоунский спектакль? Жажда самоутверждения за счёт чужих трагедий? Моя внутренняя тревога, та самая, что завыла при его «случайном» появлении в кофейне, теперь орала не умолкая: «Нечисто! Подвох!» Но копаться в его мотивах не было ни сил, ни желания. Главное — он ушёл. Или так казалось.
Прошла неделя. Неделя осторожных прикосновений, украдкой брошенных взглядов и тихих вечеров, где неловкое молчание часто говорило громче слов.
В субботу утром за завтраком, пока Арес с присущей ему педантичной точностью намазывал масло на тост (ровным слоем, без комков), я собрала остатки храбрости в кулак. — Арес… — Голос немного дрожал. Он поднял глаза. — Сегодня вечером… я хочу сводить тебя в город. — Я сделала паузу, глотнула слишком горячего кофе, обжигая язык. — На свидание.
Я ловила себя на мысли: а что, если его процессор выдаст ошибку? Если он увидит в этом лишь «неэффективное использование ресурсов»? Рука сама сжала край стола — искала опору на случай унижения.
— Свидание, — повторил он. — Уточни параметры. Цель мероприятия? Ожидаемый результат? Дресс-код?
Я чуть не поперхнулась. Его серьёзность была одновременно трогательной и душераздирающей. Он воспринял это как задачу. — Цель — провести время вместе. Вне дома. В приятной обстановке. — Я старалась говорить просто, избегая абстракций вроде «романтики». — Ожидаемый результат — чтобы нам было хорошо. Дресс-код… — Я окинула его взглядом. Старая рабочая рубашка, потёртые джинсы. — …посерьёзнее. Чтобы выглядеть красиво. Как… как в журнале.
Он кивнул, снова погрузившись в изучение тоста, но я видела, как напряглись мышцы его челюсти. Алгоритмы «Свидание. Повышенный дресс-код» явно вызвали внутренний перегруз. Он встал из-за стола. — Принято. Начну подготовку. Нужно уточнить: «красиво» — это субъективное понятие. Есть ли предпочтительные цветовые схемы или стилистические направления? Я махнула рукой, сдавшись: — Выбирай сам. Доверяю твоему… вкусу.