Он снова ударил в дверь. Сильнее. Древесина глухо застонала. Потом ещё удар. И ещё. Казалось, вот-вот щепки полетят. — Да пошёл ты к чёрту, Владимир! — выкрикнула я, отпрыгивая от двери, как от раскалённой плиты. — Слышишь?! К чёрту! И не смей сюда больше приходить! Никогда!
Грудь вздымалась, воздух вырывался короткими, прерывистыми рывками. В ушах звенело от его воплей и ударов. За дверью наступила тишина. Не мирная. Злая, напряжённая. Я замерла, прислушиваясь. Шаги? Дыхание? Ничего. Только стук собственного сердца, глухой в этой тишине.
Потом — шёпот. Тихий, шипящий, пробирающий до мурашек. — Пожалеешь... Очень пожалеешь. Это железное чудовище... оно не любит. Оно ломает. И я не позволю ему снова разрушить жизнь. Ничью.
Шаги. Тяжёлые, удаляющиеся. По гравию. Тише... Тише... Исчезли.
Я медленно сползла по стене на пол и обхватила колени дрожащими руками. Холод кафеля проникал сквозь тонкую ткань одежды. Дрожь шла изнутри, мелкая, неконтролируемая.
Взгляд сам потянулся в сторону чулана. Туда, где жужжало зарядное устройство. Где он сейчас — мой алгоритмический шторм, мой Арес. Скорее бы. Скорее бы зарядился. Скорее бы утро. Его руки. Его обещание. Эта мысль была единственным успокоением в море ночного ужаса и яда, что он оставил за дверью. Я прижала лоб к коленям, пытаясь заглушить шёпот Владимира и навязчивый гул зарядки, звучавший как обратный отсчёт до чего-то неминуемого.
Владимир говорил о своей матери, о Лене... словно знал сценарий наизусть. Внезапная мысль резко ударила в сознание.
Я вскочила. Дверь в сад. Заперта ли она?
Я бросилась в гостиную, к стеклянным дверям, выходящим в сад. Поздно.
Владимир шагнул внутрь. Он был в тёмном свитере и брюках, без пальто. На лице — усталая, почти скучающая усмешка. Словно зашёл к старому приятелю и застал его в неловкой ситуации. — Напугал? — спросил он почти буднично. Владимир закрыл за собой дверь, не спеша. — Извини. Задняя дверь была незаперта.
Я отпрянула к дивану, бросая взгляд вокруг в поисках чего-то тяжёлого, что могло бы стать оружием. Ваза? Разобьётся. Книга? Нелепо. — Зачем ты это делаешь? — выдавила я. — Уходи. Немедленно. Или я... — Или ты что? — резко перебил он, приближаясь. Его всевидящий взгляд скользнул по моей пижаме, растрёпанным волосам. — Позовёшь на помощь своего железного рыцаря? — Он мотнул головой в сторону чулана. — Он сейчас... недоступен. Заряжается. Не до тебя ему. Или, может, полицию позовёшь? — Ухмылка его стала шире и холоднее. — О, не советую. Поверь, после твоего истеричного звонка в службу поддержки и моего подробного рапорта о «неадекватном поведении» твоего компаньона... Полиция приедет вместе с техниками из «Эйдолона». И они заберут его. Навсегда. А тебя, вполне возможно, отправят на обследование — разбираться, почему ты жила с тем, кто был опасен всё это время.
— Ты... ты не архитектор, — выдохнула я, ощущая, как кусочки пазла складываются в жуткую картину. Кафе. Караоке. Его «случайные» появления. Его осведомлённость о Лене. Слишком уж глубокая. Слишком... профессиональная. — Ты из «Эйдолона». Верно?
Владимир замешкался на мгновение. Ухмылка сползла с его лица, сменившись ледяной маской. В глазах промелькнула искорка злого удивления.
— Ого. До тебя, наконец, дошло, — произнёс он с натянутой медлительностью. — Ну да, дорогая. Архитектура — это... моё хобби. Несложившееся. А моя настоящая работа... куда интересней. И важнее. — Он сделал ещё шаг. Расстояние между нами стало опасно малым. — Я — ликвидатор. Специализируюсь на сложных случаях. Вроде тебя. И этой Лены. — Это ты её убил! — сорвалось у меня. — Ты намеренно... довёл её андроида до срыва! Так же, как пытаешься спровоцировать Ареса! Чтобы он вышел из-под контроля! Чтобы я... повторила её судьбу!
Он коротко и сухо рассмеялся. — Убил? Я? — Сделал вид, что обиделся. — Я никого не убиваю. Я... лишь открываю людям глаза. Помогаю разглядеть истинную суть этих вещей. — Презрительно махнул рукой в сторону чулана. — Лена её разглядела. Увидела его слепую ревность, его тотальный контроль, его удушающую «заботу». И что? Отказалась от него? Вернула производителю? Как бы не так! Она висела на нём, как утопающая на соломинке! Готова была сойти с ума, умереть в своей золотой клетке, но только не расстаться с иллюзией любви! Как и все вы. Я же... лишь показываю правду. А выбор — всегда за вами. За вами, слепыми, одинокими дурочками, что готовы променять человеческое тепло на холодную симуляцию! — В его голосе зазвенела грязная, неприкрытая ненависть. — Я пытаюсь спасти тебя от тебя же самой! Показать, кто он на самом деле, пока он не сделал с тобой то же, что и с моей матерью!