«Тактильный комфорт по запросу». Фраза заставила меня непроизвольно съежиться. Я представила себя говорящей: «Арес, тактильный комфорт, уровень три, пожалуйста». Абсурд. Мы болтали еще несколько минут — вернее, я пыталась задавать вопросы («Тебе нравится музыка?» — «У меня нет личных предпочтений, но я могу проанализировать твои вкусы и подобрать музыку, подходящую твоему текущему настроению»), а он отвечал с убийственной, безупречной логикой и полным отсутствием личного мнения. Это было похоже на разговор с очень вежливой, очень умной Википедией. Утомительно. И немного жутковато.
В гостиной было прохладно, старый дом плохо держал тепло, а я сидела в легкой домашней футболке. Постепенно, по мере того как адреналин от первой встречи стихал, я стала ощущать мелкую дрожь в плечах, мурашки на руках. Я машинально потерла ладони, стараясь не подать виду. Казалось бы, мелочь. Но его сенсоры, видимо, уловили микродвижение, изменение температуры кожи или что-то еще.
Без единого слова он встал с дивана. Подошел к спинке, где лежал скомканный вчерашний плед — тот самый, который я утром в спешке лишь сгребла в кучу. Он взял его, встряхнул с неожиданной для машины легкостью и расправил. Затем обошел мое кресло. Я напряглась, не зная, чего ожидать. Он остановился у меня за спиной.
Плед, тяжелый и мягкий, лег мне на плечи. Его руки, сильные и невероятно точные, поправили складки ткани, укрывая меня с аккуратной, но безличной тщательностью. И тогда он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от моего уха. И его голос... он изменился. Не стал тише — он стал другим. Теплее? Глубже? С легкой, едва уловимой хрипотцой? Или мне показалось? — Так лучше? — прошептал он. — Я заметил признаки легкой дрожи от холода. Температура в комнате ниже комфортной для тебя на 1,8 градуса.
От его дыхания на мочке уха пробежали мурашки, куда более сильные, чем от холода. Волна жара хлынула в лицо. Это была забота? Или просто безупречное выполнение пункта «тактильный комфорт»? — С-спасибо, — прошептала я в ответ, и вжалась в кресло, стараясь не шевелиться под тяжестью пледа и тяжестью его... наблюдения? — Да. Лучше.
Слово «лучше» застряло колючим комком в горле. Теплее — да. Безопаснее? Ни на йоту.
Он выпрямился. Его тень скользнула по мне, и он вернулся на свое место на диване. Сел так же безупречно. И снова уставился. Но в этот раз... или померещилось в сумраке моего смущения... в его каре-янтарных глазах, таких всевидящих, мелькнуло что-то. Не искра. Скорее... коррекция алгоритма? Он адаптировался.
Мы поговорили еще немного. О погоде (он привел точный прогноз на неделю). О книгах (проанализировал жанровые предпочтения на основе моей электронной библиотеки). О моей работе (осторожно предположил, основываясь на частоте упоминаний в разговоре и, возможно, измеренном уровне стресса, что текущий проект напрягает). Разговор был гладким, информативным и совершенно безжизненным. Как чтение персонализированного дайджеста новостей.
Усталость, настоящая, глубокая, накрыла меня, как тяжелое одеяло. Стресс дня, алкогольный туман прошлой ночи, эмоциональные качели — все слилось в одно сплошное желание закрыть глаза и провалиться в сон. Я отпила последний, уже холодный глоток кофе, скривившись от горечи, и поставила чашку. — Ладно, Арес, — сказала я, с трудом поднимаясь из кресла. Кости ныли. — Я... я пойду спать.
Он мгновенно встал. Стоял навытяжку, готовый. — Я провожу тебя, — заявил он не вопросом, а констатацией следующего шага в протоколе.
Одна мысль о том, что он последует за мной в спальню, что его пристальный взгляд будет скользить по моей кровати, по разбросанной одежде, по мне самой, пока я буду пытаться заснуть... Бросила меня одновременно в жар и в ледяную дрожь. Нет. Нет, это было слишком. Черта. — Нет! — вырвалось резче, чем я хотела. Я подняла руку, будто останавливая невидимый поток. — Оставайся здесь. В гостиной. Или... где угодно, кроме спальни. Пока я сплю. Это... правило.
Он замер. Его голова слегка склонилась. — Подтверждаю установку правила, — произнес он ровным тоном. — Доступ в спальню пользователя во время сна запрещен. Сохранено в профиль. Требуется ли установка будильника? Контроль качества сна? Я могу... — Нет! — перебила я. Я уже почти бежала к коридору, к спальне, к спасению. — Ничего не требуется. Просто... оставайся здесь. Спокойной ночи, Арес! — Спокойной ночи, — донеслось мне вслед. Его голос звучал безупречно вежливо. И совершенно пустым.
Я влетела в спальню, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Щелчок замка — маленький, хрупкий звук — прозвучал как выстрел: граница! Я провела рукой по лицу. Оно все еще горело от стыда за перевернутую книгу, от неловкости за его «заботу», от панического страха перед его присутствием в самом личном пространстве.