Но тут она замерла. Застыла, словно каменная статуя. А затем медленно повернула голову в сторону Эйдоса. Её мутные глаза горели такой неистовой злобой, которую охотник ещё никогда не видел.
- Что? – прошипела женщина, - Пришёл за ним, да? Хочешь забрать его у меня? Ничего ты не получишь!
В одно мгновение она прыгнула на Эйдоса, прижав его к земле. Её толстые руки цвета воска с силой обхватили шею охотника. Густая слюна капала на лицо. Юноша пытался сбросить с себя обезумевшую тушу женщины, но та камнем навалилась на него, не давая ни единой возможности вырваться.
- Он мой! Он мой! – без остановки повторяла она, сильнее сжимая хватку, - Я дала ему жизнь! Он должен быть мне благодарен! И он никуда от меня не…
Она резко ослабила хватку и обернулась. Возле клетки никого не было. С диким воплем она слезла с задыхающегося охотника и, подхватив клетку, побежала в лабиринты города. Эйдос поспешил в обратную сторону, стараясь убежать как можно дальше.
Улицы сменяли одна другую. Охотник потерял им счёт, и уже даже не помнил, откуда он пришёл. То тут, то там появлялись тени жителей. Одни пытались остановить его, другие что-то кричали на неведомых ему языках, в которых, однако, он иногда слышал родные слова и даже голоса. Какой-то мужчина схватил его за плечо и с силой развернул к себе, но Эйдос успел с размаху ударить его. Не разбираясь в случившемся, он устремился дальше вглубь города.
Он бежал без остановки, пока случайно не влетел в кого-то. Что-то мелко рассыпалось по каменной мостовой, а затем раздался возглас отчаяния. Приподнявшись, Эйдос увидел старика в старом, покрытом слоями грязи балахоне, который что-то подбирал с земли. Приглядевшись, он увидел, как тот собирает странные жёлтые кругляшки. Собрав все кругляшки, старик уселся на холодные камни и принялся их пересчитывать. И тут Эйдоса окатила очередная волна ужаса. Он отчётливо видел, как старик собрал ровно десять кругляшков. Но старик заканчивал отсчитывать уже пятьдесят кругляшков и не собирался на этом останавливаться. Они появлялись в его ладонях словно из воздуха и точно также пропадали, будто их никогда и не было.
- Нет! – вскрикнул старик, пересыпая всё те же десять кругляшков в другую ладонь, - Этого мало! Их надо больше! Больше! Одна, две, три… Десять, одиннадцать… Тридцать четыре… Шестьдесят.
Странное чувство овладело Эйдосом. Словно что-то играло с ним. Пыталось разрушить последние попытки совладать с реальностью происходящего. Но это же бред! Откуда он их берёт! Не могут же они появляться из ничего!
Старик не обращал внимания на глазеющего на него юношу, продолжая без конца сыпать свои кругляшки. Измотанный долгим бегом и странным зрелищем, Эйдос аккуратно прошёл мимо старика и отправился дальше. В его голове ещё долго слышалось старческое бормотание, повторяющее раз за разом одни и те же цифры.
Чем ближе охотник продвигался к центру города, тем страннее и ужаснее он становился. Теперь он не скрывался от взора Эйдоса: гигантские строения перемещались и изворачивались прямо у него на глазах. Улицы также за одно мгновение вырастали под его ногами и терялись, стоило только юноше завернуть за угол. Жители города тоже всё меньше и меньше напоминали обычных людей. Бледная восковая кожа, запавшие глаза, у многих проглядывали синие паутины жилок. Они уже не обращали внимания на охотника, погружённые в свои собственные мрачные мысли и занятые только им одним ведомыми делами. Один из них пытался протолкнуть жирного верблюда у узкие створки ворот. Трое мужчин – старик, мужчина и мальчик – тянули в разные стороны телегу, загруженную пыльными книгами и свитками. Одна из площадей была завалена множеством камней. Но приглядевшись Эйдос понял – это не просто камни. Это были осколки статуй. Те, что пострадали меньше всего, изображали прекрасных девушек. Гладкие черты лица, пышная грудь, округлая талия и невероятно длинные волнистые волосы. Такой была одна статуя. Вторая девушка сильно отличалась от первой, но была не менее краше её. Как и третья, и все другие. В центре площади молодой юноша заканчивал работать над ещё одной статуей. Белокаменная фигура с плавными изгибами тела, с лицом, на котором играла робкая улыбка. Довершали картину длинные, заплетённые в пышный хвост, волосы.
Едва Эйдос успел оценить невероятную работу мастера, как в это же мгновение статуя рухнула прямо к его ногам, разлетевшись на множество кусков. На её пьедестале стоял тот самый юноша, который ещё недавно сбивал с тела девушки последние остатки каменной породы.
- Жалкая дешёвка! – с безумием в глазах сказал он, - Ни одна их них не достойна меня. Ни одна из них. Я создам новую. Создам её так, как угодно мне! Мне и только мне!