После этих слов он принялся разбивать остатки прошлых статуй. Не желая попасть под горячую руку скульптура, Эйдос поспешил скрыться в тёмном проулке.
Так прошло ещё немало времени. Эйдос сидел, примостившись спиной к одному из домов, пытаясь осмыслить увиденное. Последние остатки разума давно покинули его и все его попытки понять, что за ужасы творятся в древнем городе, были провальны. Ему уже было наплевать на то, что он скажет, когда вернётся. Точнее сказать, если он вернётся, ведь он забрался слишком глубоко в город. Но это было бы полбеды, если бы он просто заблудился среди бесконечных улиц и переходов. Рано или поздно, он бы нашёл выход. Но как его найти, когда все эти улочки перестраиваются как им угодно, появляются из ниоткуда и теряются в пустоте.
Возможно ли вообще отсюда уйти? Или же я тоже стану одним из жителей города, обречённый жить в постоянных поисках? Великие боги! Каким же глупцом я был! Что?! Что я доказал своим приходом сюда?! Лучше бы этого города вообще не существовало! Я хочу, чтобы он исчез! Я больше не желаю видеть эти неисчислимые улицы и башни, что касаются неба! Не хочу больше слышать голоса проклятых жителей и эту всепоглощающую тишину города! Не хочу!
Сзади послышался тихий скрежет, словно что-то царапнуло об камень. Эйдос медленно обернулся и застыл в тихом ужасе: стена, о которую он только что опирался спиной, пропала. Тёмный закуток, в котором он прятался от ужасов города, пропал. Позади него раскинулась гигантских размеров идеально круглая площадь, по которой гуляли клубы белого тумана. Впервые за всё время своих скитаний Эйдос увидел Луну, озаряющая этот пугающе тихий пейзаж. Охотник медленно поднялся и направился к центру площади. Он не знал зачем идёт туда. Но неведомая сила несла его ноги, по колено утопающие в густой белой дымке. Вскоре он увидел тени. Они несли в тумане подобно змеям, устремляясь куда-то вдаль, к строениям, окружавшим мёртвую площадь. Эйдос прошёл половину пути, когда из-за одной из башен показалось огромное чёрное щупальце. Оно ритмично пульсировало, словно по нему бежали тысячи мышей. Но вскоре Эйдос понял, что так струились тени, из которых щупальце было создано. Затем показалось второе, обвившее высокий шпиль одной из башен. Теней вокруг охотника становилось всё больше и больше. Все они неслись к огромному сгустку тьмы, напоминавшем скелет, обтянутый кожей. Так выглядели все жители города: тощие, высохшие, с проглядывающими из-под восковой кожи рёбрами.
Эйдос встал в самом центре площади. Тёмная фигура без головы, сотканная из бесчисленного количества беснующихся теней, возвышалась над городом, почти вплотную приблизившись к луне. Когда оно наконец-то закончило расти, тени поползли вверх. Заворожённый этим богомерзким зрелищем, Эйдос смотрел, как тени упорно тянулись всё выше и выше, сплетаясь в чудовищное подобие венца из шипов, в центре которой оказалась мертвенно-бледная луна. А ещё через время тени сотворили ещё два кольца внутри первого. Эти меньшие кольца принялись крутиться вокруг друг друга в ужасающем танце. И наконец оно открыло глаза. Множество глаз в трёх кольцах разом открылись и Эйдос готов был поклясться, что все до единого смотрели прямо ему в душу.
В это мгновение тысячи голосов зазвучали со всех сторон, словно Эйдос оказался посреди огромной толпы, но на площади кроме него и неведомого нечто никого не было. Взрослые и детские, мужские и женские, певучие и резкие – все эти голоса словно кружились вокруг него. А затем Эйдос различил среди них слова.
- Имя мне – Эйдолон. Когда людское племя делало первые шаги в этом мире – я уже был его неотрывной частью. Я есть его зерцало. И покуда этот мир будет жить, я буду жить вместе с ним.
По щекам охотника побежали слёзы. Он пал на колени перед неведомым существом, продолжавшим говорить бесчисленным количеством голосов.
- Ты возжелал не видеть меня. Просил не слышать меня. Ты получишь то, что хотел. Прощай, Эйдос-охотник.
В этот момент в самом центре колец вспыхнула яркая вспышка. Голоса слились в ужасную оглушающую какофонию звуков. Их было так много, что Эйдосу показалось, будто они проникли в его разум и кричат прямо оттуда. Свет от вспышки становился всё нестерпимее. В последний раз Эйдос открыл глаза и свет поглотил его.
Минуло больше месяца с того момента, как юный охотник Эйдос покинул Угру. Жители каждый день расспрашивали возвращавшихся с охоты мужчин, не возвращался ли он, но те лишь разводили руками. Дальше реки Норехи так никто больше и не решился идти.
И вот ранним утром сорокового дня пастух заметил идущую из леса человека. Походка его была усталой, он едва переставлял ноги, грозясь упасть в любой момент. Почти все мужчины вышли к краю деревни, но подходить к человеку боялись: он шёл со стороны земель Вайде.