Ой, заткнись, пожалуйста, Кира.
— Анонсируй в следующий раз свое высочайшее явление, пожалуйста. Так и подавиться можно!
Он улыбнулся, искренне.
— Попробую. Но не обещаю. Так что?
Я поежилась от его пристального взгляда. Если ему взбрело в голову получить от меня какой-то ответ, он не отвалит, пока не получит. Это я усвоила. Этот парень определенно умеет добиваться своего. А я… я ведь не обязана отвечать честно, правда? Что-ж… невольно окинула взглядом столовую. Ребята уже привычно разбрелись по разным столикам – кто группками, кто парами, кто по одному. Но кое-что было не так. Тишина. Как на похоронах. Только напряженное, ритмичное бряцание вилок и ножей по тарелкам. Тревожная и совершенно нездоровая атмосфера. Все понимали, что на прицеле друг у друга. Это давило на мозг, очень сильно. Мне в том числе.
Вздохнула, переведя глаза на него.
— Нет. Никого не вычислила. И не вычисляла.
Его улыбка стала еще шире, зеленые глаза сверкнули опасным огоньком.
— Врать не хорошо, Синеглазка. А ты, вдобавок, еще и не умеешь.
Я закусила губу, чтобы не перейти на личности. Еще немного, Чернов, и я превращусь в берсерка.
Но он лишь усмехнулся, а потом, не сводя с меня глаз, сделал ленивый шаг вперед и привалился к стене рядом со мной. Вплотную ко мне. Настолько вплотную, что его предплечье касалось меня. Он… нарочно это? Или случайно? Или я не должна обращать на такие вещи внимание?
— Смотри внимательно, Синеглазка. Покажу ровно один раз.
Он повернул голову к остальным и парой секунд спустя громко, четко крикнул:
— Эй, Дерьмовочка! Классный ник.
Повисла осязаемо тяжелая пауза, во время которой я инстинктивно перестала дышать, сканируя глазами зал.
Чернов же вдруг довольно цокнул языком и продолжил:
— Даже жаль, что столько креатива пропало зря.
Он повернул ко мне лицо и пользуясь тем, что столовая пока ошарашенно молчала, таращась на нас во все глаза, поинтересовался:
— Поняла, кто?
Мой взгляд метался между ним и остальными, а мозг лихорадочно обрабатывал увиденное.
— Во-первых, ты только что нажил себе двадцать врагов.
— Девятнадцать. Даже восемнадцать, Дерьмовочку уже можно не считать. Кто, Кира? Быстрее.
Я выдохнула. Черт. Я не была уверена, не хотела быть, но, кажется, все же поняла. Сглотнув, шепнула, боясь, что меня услышат:
— Мальчик за столом у колонны. В зеленом свитере.
— Почему? — он наклонился прямо к моему лицу, внимательно вглядываясь в глаза, как будто вел допрос с пристрастием.
— Потому что он замер…
Черт, что-то другое.
— Нет, — обрезал он.
— Нет, не это! — одновременно с ним воскликнула я, и в этот момент поняла окончательно. — Нет, не потому, что он замер. Все замерли. Потому что он так и не посмотрел на тебя. А все остальные — посмотрели. Он… слишком старался быть незаметным.
Короткая одобрительная улыбка коснулась его губ и растаяла.
— Умница. Это был урок номер один.
Он не спеша выпрямился, развернулся и в несколько шагов преодолел расстояние до стола, где сидел застывший парень в зеленом свитере. Я невольно закрыла рот рукой. Какого черта? Он же не станет…
— Кира только что безошибочно определила, что Дерьмовочка — это ты, друг мой.
Он хлопнул парня по плечу и, обернувшись на меня, обвел холодным взглядом, разительно контрастирующим с той улыбкой, которая была на его лице всего секунду назад.
— Тем, кто не умеет врать, здесь не место. Это — номер два, Синеглазка. Не благодари.
И, *****, ушел. Убрал руки в карманы и совершенно расслабленной походкой ушел. Оставив меня здесь, лицом к лицу с последствиями.
Я судорожно вздохнула. Щеки обдало жаром. Жалость к несчастному парню, который только сейчас, наконец, осмелился перевести на меня убийственный взгляд, боролся с необходимостью спасать уже свою задницу.
Несколько парней поднялись из-за столов, скрестив на груди руки.
Соня не встала, но закинула ногу на ногу с ехидной ухмылкой и, растягивая слова, произнесла:
— Вы только посмотрите. Кто бы мог подумать, да? Неужели зубы все-таки прорезались?