Итак, пропустив мимо ушей весь инструктаж, я перетерпела особенно болезненный переход, ерзая от нетерпения. Как минимум, в Эйдосе нет боли. Пока. После почти недели пребывания в постоянной агонии, хоть и на таблетках, я просто мечтала о нескольких часах, когда моя голова не будет пытаться взорваться, как переспевший арбуз.
Едва оказавшись в знакомых лесах, я втянула свежий воздух полной грудью, и сорвалась на бег.
Я так мечтала снова пробежаться по лесным тропинкам. Слушать хруст веток под ногами. Пение птиц. Шуршать листвой и травами. Я скучала. Очень скучала по этому миру. И по своему хвосту – который сейчас возбужденно размахивал из стороны в сторону, не хуже любого лабрадорьего.
“С возвращением, Немезис! Я так горжусь тобой!”
Да, и по Железяке я тоже скучала.
Там, в настоящем мире, не было никакого желания с ним разговаривать. А здесь – он уже стал частью меня.
“Гордиться особо нечем, Железяка. Я в худшей форме из всех возможных”
“Ты здесь. Это уже подвиг”
Так себе подвиг.
Скорее, побег.
“И отчего ты бежишь, Нем?”
Я споткнулась, услышав его голос в своей голове.
Не уверена, что скучала по этому.
Остановилась, опершись о еловый ствол. Кажется, я впервые запыхалась в этом мире. Дыхалки отчаянно не хватало.
“Врешь”
Он позволил себе усмешку. Впервые за все эти дни.
И пока я не могла решать, как на это реагировать. Оглянулась по сторонам и постаралась сосредоточиться на своих инстинктах: раз я его слышу – он где-то рядом.
“Верно, я рядом. Ты знаешь, где меня искать”
Я снова оглянулась, пытаясь понять, куда принесли меня ноги.
И поняла. Судя по шуму бегущей неподалеку горной реки, я где-то очень близко от того места, где в прошлый раз для меня все закончилось.
Сглотнув, я двинулась вперед, повинуясь интуиции. Медленным, спокойным шагом, стараясь анализировать тот хаос, который по-прежнему творился в моей голове. Пытаясь успеть принять решение.
Прошло не больше пяти минут, когда я вышла к вытоптанной поляне. В глазах тут же воскресла картина – то, как все было в последние мгновения моей игровой жизни. Словно в замедленной съемке я видела надвигающуюся на гнома Оверкилл. И теперь мне стало удивительно, как я сразу не поняла, что за Вардра играла Оля – нервничая, гном точно также поправлял свои очки. Поодаль мертвой кучей лежали три ведьмы. Красивые, но с остекленевшими глазами. Ожидающие, когда хозяин их снова оживит и отправит выполнять грязную работенку. По центру поляны трескался смертельный кокон вокруг Лилит, и она, освободившись, впервые бросила на Ремеди взгляд полный теплоты и надежды, а не отчаяния или злости. А он этого не увидел, потому что во все глаза смотрел на Демона, не знающего больше никаких границ в своей жестокости к врагам. Со смертоносной грацией идеального хищника он двигался от врага к врагу, без тени сожаления разрывая их в клочья.
Тень сожаления коснулась его глаз только в самый последний момент, когда он убил Оверкилл. Потому что он знал, что это убьет и меня.
Сейчас он сидел на каком-то пне и спокойно затачивал свои кинжалы.
В привычной маске на пол-лица. Только теперь я знала, какой он под маской. Я запоминала и запомнила.
— И как? — не поднимая глаз, поинтересовался он.
— Что – как? — я встала на безопасном расстоянии от него и уперла руки в бока.
— Как тебе мое лицо без маски?
Красивое.
— Отвратительное.
Он улыбнулся. Я точно знала, потому что вокруг глаз разбежались морщинки.
Коротко, едва заметно вздохнув, он убрал кинжалы в кармашки на своем нагрудном доспехе и поднялся. И только теперь посмотрел на меня.
Между нами было метров пять, не больше. На самом деле – целая пропасть.
И, на его месте, я бы не стала подходить ближе.