— Ты можешь говорить потише? Боже, я не должна была втягивать тебя в это.
— Если бы ты не втянула меня в это, ты бы сейчас не сидела за этим столом. Ты бы гнила в тюремной камере с трехсотфунтовой подружкой, молясь о смерти каждый раз, когда была близка к тому, чтобы уронить мыло в общественном душе.
— Мне действительно нужно это представлять?
— Я могу нарисовать тебе гораздо более красочную картинку. Если только ты не хочешь развлечь меня информацией о нашем третьем номере.
Веда скрестила руки на груди и закатила глаза, наблюдая, как он вскрывает пакет с пластиковыми столовыми приборами.
— Это чертовски неприятно. Я пообещала себе, что не сделаю с номером три той же ошибки, как с Юджином. Я поклялась, что не буду торопиться, изучу его расписание, его привычки, но он оказался той еще занозой в заднице, чем когда-либо был Юджин.
Он наполнил вилку огромной порцией жареных бобов, зубцы которой задержались в нескольких сантиметрах от его тонких губ.
— Это еще почему?
— Он глава службы безопасности семьи Блэкуотер, так что в основном его работа не высовываться. Я уверена, что он много шпионил для этой семьи. Он обучен следить за людьми, а не наоборот. Я знаю, где он живет. Я знаю, где он работает. Я знаю о нем все, но почему-то не могу его поймать. Вообще. Тем более на достаточно продолжительное время, чтобы он остался один и я могла срезать его причиндалы.
Он усмехнулся. Откусив кусочек своей еды, он, нахмурившись, ткнул своей вилкой в ее сторону.
— Я думал, что напавшие на тебя парни — кучка богатых детишек. С какой стати богатому парню работать охранником у Блэкуотеров?
Веда заерзала на стуле.
— Помнишь, ты рассказывал мне о своем брате? Как он гулял по городу с кучкой богатых детишек в ту ночь, когда пропал?
Джейк кивнул, его глаза потемнели.
Почувствовав себя плохо из-за того, что обрушила на него это тяжелое воспоминание, Веда поняла, что они оба знали друг о друге самое худшее. Струны души, способные мгновенно изменить их настроение. Ее поразило, как это было необычно: иметь кого-то, кто знал ее самые деликатные секреты, но никогда не раскрывал их кому-либо и не использовал их против нее.
Она вздохнула.
— Ну, номер три точно такой же, только умноженный на десять. Жил в паре кварталов от меня на холме. Мы никогда не были друзьями, никогда не разговаривали, но знали друг друга. Просто потому, что видели друг друга. Когда он получил стипендию в Блэкуотер Преп, он начал чувствовать отчаянное желание вписаться в богатую толпу. Конечно, они никогда не принимали его. Не совсем, — она глубоко вздохнула. — Похоже, он все еще преследует эту жалкую мечту. Выполняет приказы Блэкуотеров, как будто это поможет ему войти в их мир. Он, вероятно, чувствует, что он действительно один из них, хотя если бы дерьмо когда-нибудь попало в вентилятор, он был бы первым на раздаче. Чертов идиот.
— Печально, — он покачал головой. — Но даже если до него трудно добраться, я уверен, ты найдешь способ воздать ему по заслугам.
— Я всегда добиваюсь своего.
— И я готов для тебя, когда бы этот день не настал.
«Я готов для тебя» означало, что Джейк согласен поставить на кон свою работу, достав Веде наркотик, который она использовала, чтобы вывести из строя нападавших. Это означало, что он был готов нарушить протокол, пренебрегая записью в базе данных больницы. Это означало, что Веда уже нарушила свое правило номер один, вернувшись на остров.
Причинять боль нужно только тем, кто причинил боль ей.
Джейк не понимал этого, а когда она пыталась донести это до него, то он не слушал, но все же она причиняла ему вред. Он еще не чувствовал этого, но она знала, что, если ее когда-нибудь поймают, он ощутит это в тысячу раз сильнее.
Просто еще одна причина, почему она должна быть экстраосторожной.
Она не могла быть пойманной.
Она не попадется.
— Как дела с Гейджем? — спросил он.
Сердцебиение Веды утроилось, она вынуждена была закрыть глаза, когда они начали гореть. Только когда жжение утихло, она снова открыла глаза и уставилась на свой кофе.
— Прекрасно.
— Самая неубедительная ложь на свете. В тот момент, когда я произнес его имя, ты выглядела так, будто тебя вот-вот стошнит прямо на этот стол, — он понизил голос. — Неужели те имена, которые я тебе дал, ничего не значат?
Пламя горело под ее кожей.
— Гейдж не единственный Блэкуотер на этом острове.
— Но он все же Блэкуотер.
Она вскинула глаза, почувствовав, как из них вырывается огонь, тянется через стол и обжигает кожу Джейка. Точно так же кофе обожжет его кожу, если она решит направить горячую жидкость прямо ему в лицо. И она была в нескольких секундах от того, чтобы сделать именно это, если он не перестанет произносить эти душераздирающие слова.
— Он другой, Джейк.
— Ты бы предоставила любому другому миллиардеру на этом острове такую же презумпцию невиновности?
— Если бы я знала его так же хорошо, как знаю Гейджа, да.
— Послушай. Я знаю, ты любишь его. И я так же знаю, что любовь мешает четко видеть некоторые вещи…
— Он другой.
— Я просто хочу, чтобы ты не позволяла себя ослеплять…
— Он отличается, Джейк.
— Отрицание может быть сильной вещью…
— Он не десятый, — выплюнула Веда, собравшись с духом; ее голос повысился. Она поерзала на стуле, наблюдая, как подбородок Джейка упал на грудь. — Он не может им быть.
Он взглянул на нее из-под опущенных ресниц.
— Это не он.
Она сделала глубокий вдох, услышав, как он дрожит.
— Так что брось это.
Наступило молчание. Джейк уделял подносу с едой столько внимания, сколько мог в течение нескольких минут, явно пытаясь прикусить язык.
Мгновение спустя он выиграл молчаливую войну против того, что его рот хотел сказать, и того, что его разум знал, что он не должен, сменив тему.
— Значит, номер три — это парень с холма, да? Как ты думаешь, это все усложнит? Наказывать ребенка с холма? — спросил он. — Одного из своих?
— Несмотря на все мои действия, которые говорят об обратном, я не делю людей на классы. Ненавижу ли я большинство богатых людей на этом острове? Да. Но это не значит, что я люблю всех бедных людей на этом острове. Особенно бедняка, который сыграл свою роль в разрушении моей жизни. Он был там в ту ночь. Колебался ли он чуть дольше остальных? Да. Был ли он менее жестоким? Конечно. Он делал это, чтобы вписаться. Но он все равно это сделал. И он все равно заплатит. Любой человек, который был на балконе в ту ночь, богатый или бедный, заплатит мне кровью, и я доставлю счет с улыбкой на лице и песней в сердце.
— Эй, не пойми меня неправильно. Ты же знаешь, что я за.
Джейк вытянул руки.
— Просто поддерживаю разговор.
Откусив большой кусок, он отложил вилку.
— Как его зовут?
— Джакс, — голос Веды понизился до еле слышного шепота, когда она подняла глаза и увидела, что кое-кто приближается к их столику. — Мёрфи.
— Джакс Мёрфи? — повторил Джейк.