Его голос превратился в невнятную муть в ушах Веды, когда она обнаружила, что смотрит на Коко Локвуд. Высокая, худощавая, с кожей цвета кофе со сливками, как и напиток в чашке Веды. Все это вызывало стыд. Коко одарила ее улыбкой, которая осветила комнату. Вид вечно улыбающейся Коко заставил Веду выпрямиться. Ее губы сжались, а сердце забилось чаще. Это случилось не потому, что ей было неприятно видеть Коко, а потому, что Коко была ярким представителем второй большой ошибки, которую она совершила с тех пор, как вернулась домой. Второй друг, которого Веде не следовало заводить.
В отличие от Джейка, Веда не собиралась посвящать Коко в свой секрет. Девочка была такой милой, такой послушной, такой теплой. Она скорее умрет, чем втянет Коко в свое безумие.
— Мёрфи? Кто такой Мёрфи? — спросила Коко, и ее бодрый, слегка хрипловатый голос осветил сердце Веды.
Длинный черный конский хвост качался за спиной, когда она переводила взгляд с Веды на Джейка и обратно, большой завиток на конце подпрыгивал с каждым взмахом.
Коко и мощная сладость от ее присутствия заставила Веду мгновенно отчаянно захотеть сохранить эту сладость там, где ей и положено быть. Безопасности в глазах Коко и ее сияющей улыбке.
— Мы разговаривали, Коко, — сказала Веда, указывая на Джейка.
— Ой, — Коко выглядела уязвленной, теребя длинные рукава белой рубашки под синим халатом. — Прости. Да. С моей стороны было крайне невежливо перебивать.
Коко застегнула рукава рубашки пониже, на руках.
— Это просто… мы всегда обедаем вместе, поэтому я решила пододвину стул?
— Но мы же разговариваем, малыш, — сказал Джейк более мягким тоном. — И это вроде как личный разговор, так что …
Большие карие глаза Коко, казалось, увеличились вдвое. Эффект усилился появлением влаги, которая мгновенно заполнила их, угрожая вырваться наружу.
Ее губы задрожали, и она опустила глаза.
— Точно.
Она одернула рукава до самых ногтей и пожала плечами.
— Простите, — прошептала она, отворачиваясь и торопясь к двери выхода из здания.
— О, черт, — Веда оставила свою чашку кофе, встала и, быстро попрощавшись с Джейком, пошла по следу, оставленному Коко в ее стремлении выбраться из кафетерия.
Почему люди, которых она отчаянно пыталась защитить, казались единственными, кто нес на себе всю тяжесть ее боли?
Вот почему Веда дала обет не заводить друзей. Вместо мозгового штурма с Джейком о том, как кастрировать ее номер три и разрушить его жизнь, Веда гналась за длинным раскачивающимся и подпрыгивающим черным хвостом Коко, приближавшейся к парадным дверям больницы. Ее тихий плач донесся до ушей Веды и расколол ее душу пополам.
Веда знала, что ей нужно просто отпустить ее. Дать ей выплакаться. Позволить этой боли трансформироваться в злость — потому что так всегда бывает. Ей стоит сделать шаг назад и дать нежному сердцу Коко окаменеть по отношению ко всему, что касается Веды Вандайк.
И правда заключалась в том, что, так или иначе, Веда была ядом для столь чистого сердца.
Она должна отпустить ее.
— Коко! — взмолилась Веда, выходя вслед за Коко из больничных дверей на послеполуденный воздух.
В тот день ярко светило солнце, отчего трава казалась зеленее, розы краснее, а фонтан, журчащий посреди парковки, искрился ярче.
Веда сзади взяла Коко за руку, остановив ее у линии розовых кустов.
Коко резко развернулась на каблуках.
Веда сделала резкий вдох, увидев слезы на щеках, и тут же протянула руку, чтобы вытереть их. Она глубоко вздохнула, когда из печальных глаз Коко потекла еще одна слеза, на смену той, которую она успела уже смахнуть.
— Пожалуйста, не плачь. Я такая засранка. У меня такое черное сердце, что я легко забываю, что такое сладкое, нежное сердце, как твое может существовать, — сказала Веда.
Коко крепко скрестила руки на груди, рукава рубашки все еще были низко натянуты, глаза опущены. Ноздри ее слегка широкого носа раздулись, когда она ударила носком кроссовка по тротуару.
— Все совершенно круто, — прошептала она.
— Нет, это не круто.
Веда положила руки на плечи Коко, ожидая, когда та поднимет глаза.
— Мы с Джейком оба перешли черту. Мы говорили там кое о чем личном, но могли бы быть гораздо любезнее.
«Я не заслуживаю тебя», — кричал разум Веды.
— Ты сможешь меня простить, Коко?
«Не прощай меня, — ее внутренние крики перешли в ор. — Я только сделаю тебе еще больнее».
Коко шмыгнула носом, ее слезы медленно высыхали.
— Все в порядке, Веда.
Она пожала одним плечом.
— Я к этому привыкла.
Веда внимательно посмотрела ей в глаза.
— Привыкла к чему?
Плечо Коко поднялось еще выше. Слезы, успевшие высохнуть, вновь наполнились свежими, хлынувшими из глаз.
— Терять друзей, — едва слышно прошептала она.
Веда вытерла новые слезы, чувствуя себя раздавленной.
— Ты не потеряешь меня.
Коко снова шмыгнула носом, искоса поглядывая на Веду.
Веда вспомнила, каково это — быть семнадцатилетней. Верить, что добро все еще существует в мире. Верить настолько, что, когда мир приставил мачете к твоему сердцу, ты почувствовала каждый миллиметр лезвия. Ты удивилась ранению, потому что это была рана, которую ты никогда не ожидала.
— Как насчет…, — начала Веда. — Как насчет девичника? Завтра. В Данте. Только мы.
Легкая улыбка тронула уголки губ Коко. Она помедлила.
— Ты не должна жалеть меня.
— Я не жалею. Ты — мой друг, и я хочу потусоваться. Я бы тусовалась с тобой все время, если бы могла. Теперь, когда лето закончилось и ты вернулась в школу, я вижу тебя здесь только по выходным. Это отстой.
«Беги, Коко. Беги, спасай свою жизнь».
Глаза Коко загорелись.
— Ладно. Как ты думаешь, Гейдж тоже может пойти?
— Абсолютно точно. Сейчас он безработный, так что у него полно свободного времени.
Коко захихикала.
Этот звук зажег сердце Веды. Она раскрыла объятия, и Коко бросилась в них. Смех слетел с ее губ, когда Коко крепко обняла ее и уткнулась головой в плечо Веды. Веда потерла спину, посмеиваясь, но смех ее был недолгим, когда она подняла глаза и посмотрела через двор.
В паре метров от них, за кустами, стоял этот чертов мудак с камерой.
Тот мудак, что преследовал ее днями.
Веда со вздохом высвободилась из объятий.
Коко заметила ошеломленное лицо Веды.
— Что случилось?
Веда попыталась зажмурить широко раскрытые глаза, сжать приоткрытые губы и сдержать дрожь в голосе. Она яростно схватила Коко за руки, когда та попыталась оглянуться через плечо, чтобы увидеть, что так сильно ошеломило Веду.
— Ничего, любовь моя, — ответила Веда, и голос ее слегка дрогнул. Она попыталась скрыть это за широкой улыбкой. — Итак, завтра? — просияла она. — Это свидание!
Коко скосила на нее глаза.
— Ты ведешь себя странно.
Лицо Веды вытянулось. Притворяться счастливой с Коко всегда было пустой тратой времени. Она слишком хорошо знала Веду.
— Просто… давай уберемся отсюда, ладно? — проворчала Веда, подталкивая Коко.