― Где ты была? ― он замолчал, пристально глядя на нее, словно раздумывая, стоит ли продолжать.
Что бы ни происходило у него в голове, это, казалось, заставило его изменить курс.
― Когда ты ушла от меня в ванную... Тебя не было... ― он снова сделал паузу, ― довольно долго.
Веда задержала дыхание.
О, да. Ее блестящий, безобразно богатый жених был прекрасно натаскан. Так прекрасно, что она едва не пропустила обвинение, затаившееся в самой глубине его голоса, когда он произносил эти слова. Едва заметная перемена произошла в его глазах, когда он посмотрел на нее под совершенно другим углом. Неловкое, отчаянное подергивание его губ. Судорога, которая хотела, чтобы его губы ошиблись в словах, только что сорвавшихся с них. В словах, которые еще предстояло произнести. В мыслях, которые наверняка вертелись у него в голове в эту самую секунду.
Однако она слишком хорошо знала его, и никакие тренировки в мире не могли скрыть все тонкие изменения, происходящие в нем в этот момент. Этот голос слишком часто шептал слова любви, чтобы она могла не заметить намек на неуверенность, который занял их место. Эти глаза слишком часто смотрели на нее с обожанием, чтобы не заметить цинизм, пропитавший их сейчас. Эти губы улыбались слишком нежно, при этом касаясь ее клитора, чтобы она не заметила едва заметного возбуждения, с которым они сейчас подергивались.
Было очевидно, что она не могла сказать своему жениху правду.
Очевидно, но она не могла сказать ему, что да, ее перерыв в ванной на маскараде прошлой ночью затянулся. Что все это затянулось, потому что она была занята заманиванием Юджина Мастерсона в отдельную комнату на втором этаже. Что она воткнула ему в шею шприц с тиопенталом натрия. Что она ввела ему в вены достаточно анестетика, чтобы уложить гориллу на пол. Что она использовала острый, блестящий скальпель, чтобы удалить его яички, чтобы он никогда больше не смог причинить боль другой женщине так, как причинил ей. Что она намеревалась сделать то же самое с остальными животными, которые жестоко обошлись с ней.
Она не могла сказать Гейджу, что ее вот-вот стошнит…, так как ее только что поразила новость о том, что он может быть одним из тех животных.
Она проглотила комок в горле, и внезапно телефон в ее руке показался ей камнем, когда ее осенила идея.
― Я столкнулась с Джейком по дороге в ванную, ― пробормотала она. ― Он был расстроен, потому что его бойфренд порвал с ним за несколько часов до бала.
Она подняла телефон, благодаря Бога за то, что Джейк все еще висел на линии.
Гейдж посмотрел на экран, когда она переключила телефон на громкую связь.
― Джейк, ― сказала она, краем глаза наблюдая за Гейджем. ― Я как раз рассказывала Гейджу о том, как ты расстроился вчера вечером... когда мы столкнулись в ванной.
Понимая внезапную перемену в поведении Гейджа сейчас больше, чем когда-либо, она закрыла глаза, надеясь, что Джейк достаточно подслушал их с Гейджем разговор, чтобы согласиться с планом.
Воцарилось долгое молчание.
Гейдж удивленно поднял брови, глядя на телефон.
― Да, извини, что я вчера ночью украл твою девушку, ― наконец раздался в динамике зернистый голос Джейка. ― Я такая королева. Знаю, но я был очень расстроен из-за своего засранца-парня и нуждался в плече. Ты ведь понимаешь, Гейдж?
Он уставился на телефон, впитывая каждое слово Джейка, пока его голос разносился в воздухе. Он прищурился и посмотрел на Веду.
Она подняла брови, затаив дыхание.
Жесткость в глазах Гейджа смягчилась, и он снова стал тем человеком, которого она знала. Того, кто смотрел на нее с обожанием и непоколебимым взглядом и парой губ, которые всегда были приподняты с улыбкой, созданной специально для нее. Его плечи расслабились. Вся его сущность расслабилась.
― Черт...
Гейдж провел рукой по лицу. Его голова и глаза опустились, а щеки залил румянец. Он опустил глаза, и сделал небольшой шаг в сторону от нее.
― А что я делала по-твоему? ― рассмеялась Веда.
Хотя звук получился фальшивым, Гейдж, казалось, ничего не заметил.
― Завела интрижку в одной из кабинок туалета?
Он взглянул на нее из-под опущенных век.
― Я не знаю, ― прошептал он, снова отводя взгляд. ― Не знаю, о чем я думал, детка. Я ― идиот.
― Джейк, можно я тебе перезвоню? ― спросила Веда, ожидая, когда Джейк скажет «да», чтобы завершить звонок и сократить расстояние между ними.
Она положила руки на широкие плечи Гейджа, позволив пальцам пробежаться по россыпи веснушек. По крестику между его твердыми грудными мышцами. Рассматривая контраст между его светлой и ее темной кожей.
От ее прикосновения он выдохнул, и застенчивая улыбка скользнула по его губам. Он тоже потянулся к ней. Большие руки опустились на изгиб ее талии. Он сжал ее, а затем его прикосновение переместилось вниз, туда, где он любил это больше всего: к выпуклости ее задницы.
Веда подняла на него глаза, но не смогла ответить на его улыбку.
― Что все это значит?
― Ничего. Это ничего не значит. Как я и сказал, я ― идиот. Я должно быть еще не до конца проснулся. Забудь об этом, детка.
Он наклонился, приоткрыв губы, чтобы обрушиться на нее.
― Забудь об этом, ладно?
Когда их губы встретились, он закрыл глаза, и Веда воспользовалась этим моментом, чтобы позволить складке, которая собиралась между ее бровями, показаться. Он явно почувствовал себя лучше, о чем свидетельствовали его нежные поцелуи на губах и последовавшие за ними тихие стоны, но в животе у нее все еще было неспокойно.
И даже тогда ее тело откликнулось, как это всегда случалось. Кожа напряглась, киска пульсировала, а клитор жаждал губ, которые мгновенно переместились к изгибу ее шеи, посасывая ее чувствительную кожу. Ее разум вступил в войну с телом, когда он провел своими жадными руками по каждому сантиметру ее тела, обхватив ее задницу и притягивая ее так, чтобы она могла почувствовать его твердый член. Слова любви согревали ее кожу.
Ее сущность сжалась от твердости, прижимающейся к животу, от языка, облизывающего кожу на шее, и от намерения больших рук, которые обхватили и сжали ее задницу.
Он рванул поясок халата и распахнул его, открывая ее обнаженное тело. Веда ахнула. Он сбросил махровую ткань с ее плеч. Халат лужицей упал у ее ног, прежде чем его пальцы скользнули мимо влажных губ ее киски. Его большой палец погладил ее ноющий клитор, затем он скользнул длинными пальцами внутрь.
Ее разум и мысли умерли насильственной смертью.
Восприятие вылетело в окно.
Гейдж не был ее номером десять, решила она прямо сейчас, когда его пальцы погрузились в ее влагу, потому что он не мог им быть.
На острове Тенистая Скала были десятки Блэкуотеров. То, что Блэкуотер купил прототип кроссовок, которые были на ее номере десять, не означало, что Блэкуотер был им. Кроме того, эти кроссовки купили еще пять человек. Ее десятый номер, возможно, вовсе не Блэкуотер.
Да.
Должно быть так.
Это должно быть кто-то другой
Это не мог быть Гейдж.
Она вцепилась ногтями ему в спину, и стон пронзил ее, когда он нашел ее точку G своими толстыми, гладкими пальцами.