Его глаза загорелись, голос задрожал, когда он понизил его еще больше.
— Знаю, что я следующий в твоем списке.
Ее руки безконтрольно затряслись. Глаза сузились.
— Я мог бы разозлиться из-за этого ...
Он закрыл рот, прикрыв щербатые зубы, и облизал губы, не переставая улыбаться.
— Но я не могу сердиться на тебя, Веда. Прошло десять лет, а ты все еще лучший кусок задницы, который у меня когда-либо был. Киска такая тугая, что у мужчины может случиться нервный срыв. Неудивительно, что малыш с трастовым фондом отказался от всего ради тебя.
Губы Веды задрожали. Под ее кожей вспыхнул огонь. Она чувствовала, как кроваво-красные вены пронзают белки ее глаз. Она почувствовала, как пересохли ее губы, так быстро, что они треснули еще до того, как она успела их облизнуть.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Она сама не верила собственным словам.
Джакс стоял, сжимая в одной руке фотоаппарат, а другую сунув в задний карман. Он достал синюю карту памяти, показал ей, а затем сунул ее в слот своей камеры.
Затем он снова протянул камеру Веде.
— Почему бы тебе не взглянуть еще раз, Веда Вандайк?
Тишина.
Каждая косточка в теле Веды дрожала так сильно, что было удивительно, как она не упала на колени. Ее полные слез глаза устремились к небу. Они задержались на некоторое время, позволяя солнцу обжечь ее радужки.
Затем ее взгляд опустился, рука вытянулась, и она схватила камеру, загруженную новыми снимками с карты памяти, которую он только что вставил.
Его хриплый смех наполнил ее пульсирующие уши, когда она пролистала новые фотографии, приветствующие ее с дисплея камеры. Каждая фотография была более душераздирающей, чем предыдущая.
Фотографии Джейка, снабжающего ее тиопенталом натрия, препаратом, который она использовала для выведения из строя своих жертв.
Фотографии ее и Линкольна Хилла наедине в его грузовике.
Фотографии ее и Гейджа на бал-маскараде.
Фотографии ее входящей в ванную комнату на бал-маскараде в одном костюме и выходящей в другом.
Фотографии, на которых она ласкает Юджина в костюме, который он описал полиции всего несколько дней назад.
Фотографии, на которых она ведет Юджина вверх по лестнице в комнату, где в конце концов кастрировала его.
Фотографии, на которых она выходит из комнаты одна, снова переодевается и присоединяется к Гейджу на танцполе.
Камера снова выпала из ее руки, и судорожный вздох обжег ей горло, вошел в тело и начался пожар.
На этот раз Джакс не бросился за фотоаппаратом. Он позволил ему упасть, подмяв острые кончики травы под его тяжестью.
Его глаза загорелись.
— Подумай еще раз, — промурлыкал он, — я думаю двести миллиграммов окси... каждый понедельник, среду, пятницу и субботу. Это более чем справедливо.
Он сделал паузу, еще один смешок пробрался сквозь щели между его зубами.
— А ты что думаешь, Веда Вандайк?
Но Веда не смогла ответить.
Она не могла говорить.
Она не могла двигаться.
Она не могла дышать.
Ее жизнь, ее планы, ее единственная надежда на выживание — возмездие, со всем этим официально покончено.
А это означало, что ей больше нечего терять.
Поэтому она наклонилась, схватила камеру с травы и повернулась, чтобы бежать, ругаясь себе под нос. Она едва успела сделать два шага, прежде чем он яростно схватил ее за руку и потянул назад.
Она взвизгнула, достаточно громко, чтобы звук пронзил голубое небо над головой и достиг всей парковки.
Глава 11
Услышав женский крик, Линк остановился как вкопанный по дороге в больницу. После почти десяти лет в Специальном корпусе (прим.: SVU — так называемый «Специальный корпус» полиции, который занимается расследованиями преступлений на сексуальной почве и посягательств на детей) этот звук был ему хорошо знаком, но он никогда не привыкнет к нему. От этого у него до сих пор волосы на затылке вставали дыбом. Кровь застыла в жилах, когда он сверкнул глазами в сторону больничного сада, откуда раздался крик.
Линка поразило не странное, почти рептилоидное лицо мужчины. И не страх в обычно живых глазах Веды Вандайк. Дело было даже не в том, что ее рука была крепко сжата в руке этого человека, хотя она пыталась вырвать ее.
Нет, это было сугубо личное. Чувство, которое съедало его заживо в тот момент. Оно овладело каждой частичкой его тела. Оно пронзило его глаза, которые расширились от этого зрелища, и распространилось по всему телу, как ядерный взрыв, застигнув его врасплох так, что на мгновение он полностью застыл.
Но только на мгновение. В следующий миг этот ядерный взрыв зажег под ним огонь, и он помчался через улицу, выставляя вперед руку машинам, которые были вынуждены внезапно остановиться перед неожиданным пешеходом.
Он бросился к Веде, сквозь стиснутые зубы все еще умоляющей рептилоидного мужчину отпустить ее. Когда стало ясно, что она изо всех сил тянет назад, пытаясь вырвать свою руку из рук мужчины с такой силой, что она наверняка была в нескольких секундах от того, чтобы вывихнуть ее, пламя, плещущееся под кожей Линка, возросло.
И он побежал. Он даже не понял, как добрался до них, пока его руки не сжались в кулаки, и пока один из этих кулаков не взлетел, соединяясь с точеной челюстью мужчины.
От скорости удара Веду обдало свистом так быстро, что выбившиеся из прически кудри заплясали, и она отшатнулась, чтобы не попасть под удар.
Ее ошеломленный крик был первым, что наполнило уши Линка, вместе со стоном мужчины, когда удар отбросил его назад на траву. Камера, за которую они, казалось, боролись, тоже упала на траву.
Вскоре, однако, весь шум прекратился. Ошеломленный крик Веды, стон мужчины и вой сирен скорой помощи, которые не переставали реветь на больничной стоянке. Кровь Линка бешено застучала, пока он не услышал только оглушительный гул в ушах и пульсацию вен под кожей.
Глядя вниз на человека, все еще лежащего в траве, Линк даже не понял, что идет на второй раунд, пока пальцы Веды не обхватили его руку. Эти тонкие, крошечные пальцы, хватающие его, тянущие, умоляющие, пытающиеся сдвинуть его с места, хотя они оба знали, что он не сдвинется с места, пока сам это не решит.
И он не был готов двигаться.
Еще нет.
— Какого хрена, чувак! — рявкнул парень с травы, его бледные щеки покраснели.
Малиновый цвет распространился по всему его лицу и вниз по шее, исчезая в V-образном вырезе футболки. Единственное, что было краснее его щек — это струйка крови, стекавшая с разбитой губы по подбородку.
Хотя Веда крепче сжала его руку, Линк все же нащупал в заднем кармане наручники.
— Линк, — заумоляла она.
Наконец ее мягкий голос прорвался сквозь стук в ушах, и Линк повернулся к ней, встретившись с ней взглядом.
Ее глаза всегда были большими. Даже слишком для ее нежного лица. Но сейчас они были в три раза больше, заставляя его сердце биться сильнее.
Она покачала головой, сжимая его руку так крепко, что кончики ее ногтей начали впиваться в кожу.
— Все в порядке, — сказала она, на этот раз схватив его за обе руки. — Он…