Не-а, Хоуп не изменилась. Ни капельки.
И у Веды не было никакого другого выхода.
Ноздри прямого носа Хоуп раздулись, когда ею овладели эмоции. Позади нее луна стояла высоко в темном небе, и звук разбивающихся волн у подножия утеса прокрался в дверной проем и заполнил фойе.
Хоуп первой преодолела барьер, влетев в дверной проем с широко раскрытыми руками, сжатыми в кулаки.
Веда бросилась в ее распростертые объятия, не осознавая, что сдерживала тихий крик, пока не обнаружила, что выпускает его в изгиб татуированной шеи Хоуп.
— Святое гребаное дерьмо, это действительно ты, — сказала Хоуп, разговаривая с жвачкой во рту.
Веда обняла ее, обхватив руками талию Хоуп с такой силой, как будто решила никогда не отпускать.
— Способ исчезнуть с этого жалкого острова и никогда, бл*ть, не оглядываться назад, — сказала Хоуп, поворачивая свою улыбающуюся голову к шее Веды. — Я бы соврала, если бы сказала, что виню тебя. Видит Бог, я бы свалила отсюда первым же поездом, если бы у меня была хотя бы половина твоих гребаных мозгов.
Она отстранилась, но удержала Веду за руки.
Они просто смотрели друг на друга с большими глупыми улыбками на лицах, не разговаривая, иногда смеясь и качая головами от голосов, проносящихся в их головах.
Гейдж положил руки им обеим на поясницы.
Они обе уставились на него большими и широко раскрытыми глазами, явно забыв, что он вообще здесь был.
Когда они увидели, что у него на лице такая же большая глупая улыбка, как и у них, и он выглядел как ожидающий ребенок в свой первый школьный день, Веда и Хоуп обе расхохотались. Легким толчком и кивком головы Гейдж провел их обеих в дом, прежде чем закрыть за ними дверь.
Глава 20
Стук армейских ботинок Хоуп зазвучал по деревянному полу. Она поднесла тыльную сторону ладони к своим смеющимся губам, откинув голову назад, когда у нее вырвалось фырканье. Смех заполнил сводчатые потолки столовой, смешиваясь со звуками разбивающихся волн через куполообразные окна, открытые позади Хоуп. В комнату ворвался приятный ветерок.
Вилка Хоуп со звоном упала на тарелку, оставив ее вегетарианский персиковый пирог брошенным, когда смех овладел ее телом.
Веда скрестила руки на белом мраморном обеденном столе, гадая, перестанет ли она когда-нибудь закатывать глаза. Ее собственный персиковый пирог тоже был брошен. Она бросила взгляд на Гейджа, сидевшего рядом с ней, его лицо было таким же красным от смеха, как и у Хоуп.
Когда их смех перешёл в хихиканье, Веда усмехнулась.
— Это не смешно.
Гейдж через стол указал вилкой на Хоуп, как будто он вообще не слышал Веду.
— У тебя есть еще что-нибудь? Это никогда мне не надоест.
Хоуп хлопнула ладонями по столу, так что зазвенели тарелки и столовое серебро.
— Есть ли у меня еще что-нибудь? С кем, черт возьми, ты разговариваешь? Как насчет того времени, когда наш класс новичков в старшей школе был вынужден выступить с сольным концертом для всей школы. Как будто быть старшеклассником недостаточно мучительно, верно?
Гейдж кивнул, откусывая еще кусочек десерта, улыбаясь глядя на нее.
Хоуп положила один локоть на стол.
— Они заставляли нас петь кучу патриотических песен, чтобы отпраздновать День Памяти в предстоящие выходные. Мы репетировали выступление в музыкальном классе в течение нескольких месяцев. В течение нескольких месяцев мы с Ведой тряслись в ожидании этого представления, но мы справились с ним. Конечно, вся школа устроила нам ад в аудитории, смеясь над нами, как кучка придурков, но это не было катастрофой. Во всяком случае, в начале.
— Нам обязательно рассказывать эту историю? — взмолилась Веда.
Ей надоела эта прогулка по дорожке памяти. Прогулка, которая, как ни странно, включала в себя только самые неловкие моменты Веды. Во время закусок, основного блюда и на полпути к десерту Хоуп рассказала о некоторых случаях, которые сама Веда умудрилась забыть. Случаи, которые были настолько травмирующими, что она, должно быть, заблокировала их мысленно.
— Почему бы нам не поговорить о нескольких неловких историях, которые у меня есть о тебе, Хоуп ...
— Ш-ш-ш! — Гейдж махнул рукой Веде, затем подал знак Хоуп. — Итак, концерт закончился, все смеялись над вами, ребята, и что потом?
Веда, надув губы, рухнула на свое место.
Хоуп заерзала на стуле, ее карие глаза расширились, густой черный макияж сделал их почти зелеными.
— Итак, там была небольшая лестница, которая вела на главную сцену зрительного зала, верно? Мы все стояли на этих пяти ступеньках во время представления. Когда все закончилось, дети на первой ступеньке повернули направо и вышли из комнаты гуськом, затем второй ряд сделал то же самое, затем третий и так далее.
Гейдж кивнул, широко раскрыв глаза в предвкушении.
Веда наблюдала за ним прищурив глаза, пораженная тем, сколько радости он находил за ее счет.
Хоуп подавила смешок, но он осветил следующие слова, которые сорвались с ее губ.
— Я стояла в последнем ряду, прямо за Ведой, и ждала, когда ее ряд повернет направо и покинет аудиторию, как мы репетировали. Веда была в конце очереди, и когда она проходила мимо меня, я сошла со своего ряда на мгновение раньше и случайно наступила сзади на ее длинную юбку.
У Гейджа отвисла челюсть. Его изумлённый взгляд метнулся к Веде.
— О, нет.
Брови Веды взлетели вверх.
— О, да.
— Юбка упала полностью, я сказала полностью, до гребаных лодыжек, ясно? — Хоуп расхохоталась. — Вся чертова школа получила кучу ее нижнего белья с изображением Могучих Рейнджеров! Веда была в таком шоке, что почти целую минуту даже не наклонялась, чтобы поднять юбку! К тому времени нескольким людям действительно удалось сфотографировать ее голую задницу!
— Ты носила нижнее белье с изображением Могучих Рейнджеров в старшей школе? — спросил Гейдж.
Голос Веды и ее плечи дернулись одновременно.
— Я была бедным ребенком с холма. Это был день стирки. Чистая пара нижнего белья была чистой парой нижнего белья, независимо от того, какая картинка была спереди. И я не могу поверить, что ты рассказала ему эту историю.
Веда через стол стрельнула взглядом в Хоуп.
— Зато я так рад, что ты сделала это, — рассмеялся Гейдж.
— Что еще хуже, это было нижнее белье, демонстрирующее Желтого Рейнджера! — воскликнула Хоуп. — Кто, черт возьми, был поклонником Желтого Рейнджера?
— Эй, Трини Кван была национальным достоянием и непростительно недооценена! — воскликнула Веда.
— На какой планете? — спросила Хоуп, ее смех затих. — Я не знаю, чувак, я сама всегда была неравнодушна к Зеленому Рейнджеру.
— Томми, — сказал Гейдж.
Хоуп щелкнула пальцем и указала на него.
— Да! Томми. Черт возьми! Кажется, мужчина с конским хвостом...
Она прикусила нижнюю губу, уставившись в пространство.
Не переставая улыбаться, Гейдж стоял, прижимая руку к животу и переводя взгляд с одной девушки на другую.