Он ей приснился что ли?
Может быть ее нервный срыв наступил раньше, чем она предполагала?
С бьющимся сердцем она прошла через весь продуктовый магазин, проверяя каждый проход в поисках него.
Но он исчез.
Прижав руку к груди и желая, чтобы буря внутри нее прекратилась, Веда попыталась расслабиться.
Она становилась параноиком.
Если она собирается отомстить остальным нападавшим, ей придется научиться сохранять хладнокровие, железное сердце и самое главное твердую руку.
Она не сомневалась, что полиция Тенистой Скалы пойдет по ее следу.
И ей оставалось только молиться, чтобы этот мужчина не был одним из них.
***
Запах океана, казалось, ожил в свежем воздухе на следующее утро. А черные, зазубренные скалы, которые были названы Тенистой Скалой, парили в голубом небе вдалеке. Веда глубоко вдохнула океанскую влагу, выходя из машины на больничной стоянке. Она подождала, когда запах успокоит ее.
Не помогло.
Ее желудок по-прежнему скручивало в узел. Мысли путались. Душа не находила покоя. Не потому, что однажды вечером ее собственный жених чуть не спросил ее прямо, не отрезала ли она Юджину яйца. Не потому, что однажды незнакомый мужчина сфотографировал ее в продуктовом магазине. Даже не потому, что полиция Тенистой Скалы поставила в приоритет свое расследование, чтобы найти ее. Об этом свидетельствовал вид детектива Линкольна Хилла, входившего в больницу в паре метров от нее.
Его длинные каштановые волосы были собраны сзади в обычный пучок. На нем были джинсы и черная футболка. Он игнорировал приглашающие взгляды каждой встречной женщины-врача и медсестры, мимо которых проходил. Его массивные руки сгибались, когда особенно отчаянные намеренно перегораживали ему путь, улыбаясь и играя со своими волосами.
Веда судорожно сглотнула, потому что ее желудок скрутило даже не от детектива, который был ростом под два метра и весом около ста килограммов.
Нет. Это было из-за мужчины, которого она заметила краем глаза, прячущегося в кустах и делающего снимки. Тот же самый мужчина, который днем ранее сфотографировал ее в магазине, в той же бейсболке, надвинутой так низко, что лица не было видно. На этот раз у Веды хватило здравого смысла не дать ему понять, что она его видит. Даже когда все ее тело охватила паника.
Она пригладила высокий пучок одной рукой и прикрыла живот другой, чувствуя, как он урчит, когда розовые кусты во дворе зашуршали, давая понять, что он следует за ней.
Но зачем?
Был ли он полицейским?
Неужели он ее раскусил?
Она задавала себе эти и многие другие вопросы, пока не осознала, что ничего из этого не имеет значения. Когда она вернулась в Тенистую Скалу много месяцев назад, она пообещала себе, что она закончит начатое, во чтобы то ни стало.
Даже если она умрет пытаясь.
Она закончит то, что начала, если только полиция не обнаружит ее и не закончит это дело вместо нее.
И она уже решила, что не сядет в тюрьму.
Она никогда не попадет за решетку.
Когда она вошла в больницу и поздоровалась со старшей медсестрой, сестрой Латикой, сидевшей за столом регистрации, она подумала, что день расплаты наступит раньше, чем она ожидала.
― Доброе утро, Латика, ― произнесла Веда. Ее рука тряслась, пока она расписывалась.
Латика с глубоким вздохом наклонилась вперед. Несмотря на то, что она была уже немолода, на эбеновой коже Латики только начинали проступать морщины. Ее пухлый живот прижался к краю стойки регистрации, когда она придвинула свой стул ближе.
― Ты в порядке, сладенькая? ― спросила Латика.
Веда посмотрела на нее широко раскрытыми глазами, выронив ручку. Неужели было так очевидно, что она обеспокоена? Это было написано у нее на лице?
― Все хорошо.
Веда изо всех сил старалась казаться невозмутимой.
― Почему я должна быть не в порядке?
Латика скорчила гримасу, мягко откинув голову назад.
― Я просто знаю, что ты привыкла видеть его здесь каждый день, милая. Это все. Видит Бог, он проводил больше времени, бегая за тобой, чем выполняя какую-либо реальную работу.
Она усмехнулась.
Осознание расслабило лицо Веды.
― Гейдж. Верно, ― она вздохнула. ― Да, он очень расстроен из-за потери работы. Мы оба. Но... мы пытаемся рассматривать это как возможность. Возможность для него воплотить свои настоящие мечты. То, что он любит. А не то, что родители говорят ему любить.
Латика понимающе покачала головой.
― Он заслуживает этого.
― Это точно. Я определенно буду скучать по нему здесь, это несомненно, но я думаю, что все это может быть скрытым благословением.
― Ну, что касается меня... Я просто счастлива, что дверь в дежурную комнату больше не окажется случайно заперта в любое время дня и ночи.
Веда попыталась скрыть ухмылку, игравшую в уголках ее губ.
― Я понятия не имею, какое это имеет отношение ко мне и Гейджу.
― М-мхм-м-м.
Веда отодвинулась от стола, зная, что «м-м-хм-м-м» ― это способ Латики вежливо сказать «пожалуйста, не трать мое время на всякую ерунду».
― Приятного утра, Латика.
Веда помахала на прощание, уходя по коридору больницы.
Она так беспокоилась о себе и о странном мужчине, который следовал за ней, делая снимки, что совсем забыла о Гейдже. Она совсем забыла о ссоре, в которую он ввязался со своей семьей. Из-за нее. Она забыла о том, что его семья угрожала лишить его должности директора больницы, а также его трастового фонда на триста миллионов долларов, если он не прекратит свои отношения с ней навсегда.
Она совсем забыла, что Гейдж послал их всех к черту.
Что он потерял все из-за нее.
Ее пронзило чувство вины за то, что она поверила, хоть и на мгновение, в то, что мужчина, потерявший ради нее все, может стать ее номером десять.
Глава 3
Веда мысленно создала заклинание, позволяя ему повторяться в ее голове до самого четвертого этажа больницы, где ее ждал первый пациент этого дня.
«Гейдж не твой номер десять. Он не может им быть».
Любопытные и обиженные взгляды ее коллег, как всегда, были направлены на нее, выстреливая из-за каждого угла в ярко освещенном коридоре. Эти взгляды больше не говорили о том, что она была разрушительницей домашнего очага, которая разорвала помолвку Гейджа со Скарлетт Ковингтон. Теперь они о том, что она была человеком, который стоил Гейджу его работы. Он был замечательным генеральным директором: надежным, разносторонним и добрым. Одному Богу известно, какой монстр будет назначен на его место. Ее коллеги-служащие были явно более чем готовы обвинить ее в том, с каким придурком им придется иметь дело.
Они также свято верили, что ее миссия состояла в том, чтобы разрушить жизнь Гейджа. Что она ошибка, о которой он однажды пожалеет. Сглаз. Проклятье.
Веда задумалась ― ошибаются ли они, опустив глаза под многочисленными обвиняющими взглядами, когда вошла в палату своего пациента