Сердце Веды сжалось от этого вопроса. Не потому, что это подтверждало, что Хоуп не забыла о самом большом секрете Веды, а потому, что она только что использовала те же слова, чтобы задать этот вопрос, что и Джакс Мёрфи на днях. Веда даже не стала просить Хоуп вдаваться в подробности. Тошнотворное чувство, пронзившее ее живот, уже знало правду.
Веда выдохнула сквозь сжатые губы, прищурившись, вглядываясь вдаль. На этот раз именно она позволила наступить тишине, не в силах придумать ответ.
— Ты знаешь, что он был с Тодом и Юджином, — произнесла Хоуп. — Всю ночь. Верно?
Веда глубоко вздохнула и бросила на нее взгляд, сразу поняв, чего Хоуп не сказала бы вслух.
— Когда я узнала, что вы помолвлены, я была убеждена, что ты используешь его, чтобы сблизиться с его отвратительными друзьями, — Хоуп улыбнулась, мягко покачав головой, как будто она была в присутствии глупого ребенка. — Но вы, ребята, на самом деле любите друг друга.
Она зашипела, как будто в мире не было лопаты, достаточно большой, чтобы выкопать Веду из ямы, которую она вырыла для себя.
Слезы навернулись на глаза Веды.
— Никто никогда не должен узнать, что я рассказала тебе о той вечеринке.
— Я знаю. Ты можешь доверять мне, — Хоуп приподняла брови, мягко облизнув губы. — Ты знаешь, я помню.
Веда в свою очередь вопросительно подняла брови.
— Я помню Веду, которой ты была до того, как мы попали на ту вечеринку.
Хоуп кивнула через воду на белокаменный особняк Блэкуотеров, еще раз доказывая, что она, безусловно, все помнит.
— Я помню Веду, которой ты стала после, — она сделала паузу и глубоко вздохнула. — И даже если бы ты не решила отрезать Юджину гребаные яйца ...
Веда затаила дыхание, закрыла глаза, проклиная тот факт, что недооценила удивительную проницательность Хоуп. Хоуп всегда была наделена способностью видеть немного глубже, чем большинство людей. Она всегда могла распознать правду, даже если она была погребена под горой притворства и лжи.
— Если бы ты решила убить его вместо этого… — продолжала Хоуп, — если бы ты решила хладнокровно убить всех десятерых...?
Она выпятила губы.
— Раскрыть твой секрет? Это была бы точно не я. И никогда не буду, Веда.
Зубы Веды тихо застучали.
— Честно? — Хоуп улыбнулась. — Я немного разочарована, что ты его не убила. Он, бл*ть, это заслужил.
Веда посмотрела ей в глаза, пораженная тем, что Хоуп вела целый разговор о том, что Веда является Кастратором Тенистой Скалы, даже не попросив подтверждения или опровержения. Даже не произнеся этих слов вслух. Веда знала, что Хоуп не нужно было слышать эти слова вслух. Она не нуждалась в подтверждении правды. Она знала, что было реальным, и она никогда не обратилась бы к другому человеческому существу — даже к Веде — чтобы подтвердить правду, которую она знала умом и сердцем.
Хоуп действительно ни капли не изменилась.
И все же Веда попыталась.
— Хоуп, я понятия не имею, о чем ты гово...
— Не надо.
Хоуп покачала головой.
По щеке Веды скатилась слеза. Она отшвырнула её.
— Надо было прикончить его, — выплюнула Хоуп. — Надо было найти меня. Я бы сделала это за тебя.
— Я хотела, — прошептала Веда. — Но не смогла.
— Не-а, — уголок рта Хоуп приподнялся. — В тебе этого не было тогда, и сейчас в тебе этого нет.
В Веде этого не было, но вот в Хоуп всегда было. Еще в старших классах Веда потеряла счет тому, сколько раз Хоуп сражалась в битвах, в которых слишком боялась участвовать сама Веда. Сколько ударов она нанесла в защиту Веды. Сколько конфликтов она разрешила, стоя впереди, не колеблясь, подставляя себя под прицел, даже когда Веда топталась сзади.
— Никто никогда не должен узнать, — снова сказала Веда, услышав дрожь в своем голосе, когда он поднялся так громко, что она была уверена, что он взлетел прямо в звездное ночное небо и смешался с мерцающими звездами.
— Как я и сказала... — Хоуп понизила голос. — Если правда вылезет наружу? Это будет исходить не от меня.
— Никогда, — взмолилась Веда.
Хоуп лениво моргнула и мягко покачала головой.
— Никогда.
Веда облегченно вздохнула.
— Ты никому не говорила? Ни маме? Ни отцу? Я знаю, как ты близка со своим старшим братом...
— Я никогда не рассказывала ни единой душе, и никогда не расскажу.
Веда почувствовала, как ее сердцебиение замедлилось, широко раскрытые глаза сузились, а сжатые в кулаки руки разжались.
— Спасибо, Хоуп.
Ее голова расслабилась.
— Он был там.
Глаза Веды снова вспыхнули, когда Хоуп повторила три душераздирающих слова, которые Веда пыталась забыть.
— Вечеринка была у него дома, — сказала Веда сквозь стиснутые зубы. — Конечно, он был там. Но... это не значит, что он был на балконе.
— Но, — Хоуп тоже стиснула зубы, наклонив голову, как будто осознавала, по какой хрупкой земле она ступает. — Это не значит, что его не было.
Веда полностью отвернулась, не в силах больше ничего слышать. Неспособная взглянуть в лицо тошнотворной правде, скрывающейся за словами, которые только что сорвались с губ Хоуп.
Слова, которые Веда не хотела слышать, но им все труднее и труднее было вырваться.
Глава 21
После тревожного разговора с Хоуп прошлой ночью Веда не теряла времени даром, направляясь в боксерский зал в спортзале. Пришло время отбросить свои чувства.
— Жалко, — сказал Линк после того, как Веда нанесла свой самый сильный удар в его обнаженную грудь.
Его брови поднялись, когда она рванула вперед, колотя его снова и снова, едва сдвинув его с места, когда она вложила каждую унцию своей энергии в то, чтобы избить его. Он усмехнулся, когда один из ударов, которые она нанесла, фактически заставил отступить назад ее вместо него.
— Серьезно?
Она обрела себя на синем коврике единственного боксерского ринга в спортзале. Поначалу горстка людей, находившихся с ними в зале, была заинтригована тем, что мужчина и женщина вышли на ринг. Но всего через несколько минут, понаблюдав, как она мечется, их товарищи по спортзалу быстро пришли к выводу, что смотреть здесь не на что. Просто какой-то парень учит какую-то девушку боксировать, и при этом с треском проваливается. Прошел час, и в боксерском зале осталось всего три человека, рассредоточенных повсюду, не обращающие внимания на Веду и Линка.
Тяжело вздымая грудь, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Она впитывала жалость в его взгляде, печаль из-за ее крайней слабости, все время слыша голос Хоуп в своей голове.
«Ты ведь знаешь, что он был там в ту ночь, верно?»
Оскалив зубы, прижав боксерские перчатки к голове, она нацелилась на Линка и нанесла еще один удар.
Он даже не пошатнулся.
— Сильнее.
Веда выдавила стон из самой глубины своего живота. Она ударила его снова, прямо в его пресс из шести кубиков.
Он вздохнул.
— Сильнее.
Девушка сжала губы, хмуро глядя на завязки его черных спортивных штанов. Они низко висели у него на бедрах.
«Он был с Тодом и Юджином всю ночь».
Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Прежде чем ее глаза могли покраснеть или увлажниться, Веда приняла слова Хоуп и вложила все беспокойство и гнев, которые они вызывали, вместо сердца в удар.