Зубы Веды застучали, и она попыталась заговорить, но поняла, что больше сказать нечего. Больше ничего нельзя сделать. Больше нечего предложить. Они с Хоуп уже сказали все, что можно было сказать во время напряженной поездки сюда.
Не было пути назад.
Итак, одним резким движением Веда и Хоуп наклонились на мосту и взялись за тело Джакса Мёрфи. Веда схватила его за лодыжки, Хоуп за запястья.
Со стоном они подняли и положили безжизненное тело на край перил. Они посмотрели в обе стороны, чтобы убедиться, что берег чист, хотя в этом не было необходимости. Этот мост был заброшен в течение многих лет.
Веда колебалась.
Хоуп отклонилась.
— Раз, — начала она, выжидающе подняв брови на Веду.
Веда выдержала взгляд Хоуп, ее сердце подскочило к горлу.
— Два.
Они обе одновременно вдохнули, глубоко и прерывисто, и вместе сказали: «Три», прежде чем столкнуть его тело.
Хоуп ухватилась за поручень, наклонилась вперед и смотрела, как он падает.
Но Веда не могла смотреть.
Не потому, что она испытывала угрызения совести. Не потому, что она была виновна. Не потому, что ей хотелось, чтобы он был еще жив.
Она не могла смотреть, потому что рвота, подступившая к горлу, застала ее врасплох, заставив отойти от края, зная, что она не могла оставить свою ДНК где-либо рядом с телом Джакса. Поэтому она переметнулась на противоположную сторону моста, рухнула на перила и выплеснула свой желудок через край.
Ее внутренности чувствовали себя так, словно их завязали в мясницкий узел, яростно сжимая одним рывком за другим, так что Веда задавалась вопросом, переживет ли она это вообще.
Только когда сзади на спину ей легла рука Хоуп и мягко погладила ее, живот Веды расслабился. Когда она вцепилась в перила моста, наблюдая, как остатки ее рвоты выплеснулись в воду, появилось тело Джакса, течение уже уносило его безжизненное тело в море.
Веда не сводила с него глаз, не отрывая взгляда, даже когда его тело начало погружаться под воду. Когда его шокирующе белая кожа исчезла, она больше не была достаточно сильной, чтобы преодолеть темноту воды и неумолимые волны, которые поглотили его целиком.
Хоуп прошептала на ухо Веде, все еще похлопывая ее по спине.
— Мы обе прикасались к нему. Наши отпечатки были на его теле.
Веду продолжало рвать сухо, так как ее желудок уже отдал все, что мог дать.
Хоуп взяла ее за руки и мягко встряхнула.
— Это была самооборона. Мы должны были это сделать.
Веда уставилась в воду, ее дыхание все еще было неровным, хриплые звуки срывались с приоткрытых губ.
— Он это заслужил, — настаивала Хоуп. — Он никогда не перестал бы шантажировать тебя. Никогда.
Веда закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться.
Она пыталась найти покой.
Она пыталась найти свой свет.
Голос Хоуп согрел ее слух.
— Так даже лучше.
Эпилог
Она вернулась домой, чтобы убить их всех.
Она вернулась домой, чтобы вернуть то, что они украли.
Она вернулась домой, чтобы заставить их заплатить своими жизнями.
И теперь, когда Джакс Мёрфи заплатил своей, Веда обнаружила, что не празднует и не скорбит, а вместо этого свернулась калачиком на полу в ванной, прислонившись к стене в одном нижнем белье, удивляясь, как невероятно вся ее жизнь развалилась за такой короткий промежуток времени.
Прежде чем она успела хорошенько подумать об этом, зазвонил таймер, который она установила на стойке в ванной. Громкий, непрекращающийся звуковой сигнал заполнил маленькую ванную и вырвал вздох из уст Веды, остановив ее мысли, прежде чем они успели поглотить видения ее испорченной жизни. Видения Гейджа и боли, которая омрачила его лицо прямо перед тем, как он ушел от нее. Хоуп, ударившую Джакса, чтобы защитить Веду, и непреднамеренно отправив его с края обрыва. Безжизненного тела Джакса, уносимого течением.
Веда была счастлива, что он мертв. Если бы ей не нравилось видеть, как ее враги страдают от разрушительной потери своей мужественности больше, чем ей нравилось видеть, как они испускают последний вздох, она бы сделала это сама.
Но ей не понравилось, что последний вздох Джакса забрала рука Хоуп. Ей не нравилось, что еще один невинный свидетель был втянут в ее хаос. Список, казалось, становился длиннее с каждым днем.
Веде оставалось только молиться, чтобы утром тело Джакса был слишком далеко в море, чтобы его можно было найти. Что в ту же секунду на него напала большая белая акула, так что даже если бы его нашли, его тело было бы настолько изуродовано и искалечено, что полиция не смогла бы начать полное расследование того, что с ним случилось.
Таймер продолжал звенеть, громче с каждым разом, оставаясь неотключенным, и, хотя звуковой сигнал проделал замечательную работу, отвлекая ее от мыслей, Веда была слишком занята, чтобы выключить его, отпрыгивая от стены в противоположном направлении. Гудки становились оглушительнее, пока она ползла по кафельному полу к унитазу. Ее сердце колотилось в горле всю дорогу, пока гудки не превратились в слабый шум в ее пульсирующих ушах.
Она схватила тонкую белую палочку, лежащую на краю унитаза. Маленькая белая палочка, которая дразнила ее через всю ванную. Она поднесла ее так близко к своим отчаянно широко раскрытым глазам, что она почти коснулась кончика носа, трясясь под ее дрожащими пальцами, когда ее взгляд метнулся к окошку с результатами.
В тот момент, когда она увидела ярко-розовый знак плюс, смотрящий на нее из этого окошка, она поняла, что ее жизнь определенно не закончила стремительно разваливаться на куски. Полностью выйдя из-под ее контроля.
Нет, разрушение только начиналось.
И, очевидно, независимо от того, сколько обещаний она дала себе, она еще не закончила втягивать невинных людей в свое безумие.
Очевидно, теперь она могла добавить в этот список еще одного человека.
Взгляд Веды метнулся к мусорному ведру. Ярко-розовая коробка Ферст Респонс (прим.: название компании, производящей тесты на беременность) лежала поверх кучи мусора, подтверждая, что означал этот ярко-розовый знак «плюс».
Ее желудок сжался, и она уронила пластиковую палочку на пол. Прыгнув к унитазу, она изо всех сил ухватилась за край и опорожнила желудок в канализацию.
Конец третьей части