Он кивнул:
– Учитывая последние анализы и МРТ, – доктор тяжело сглотнул, – максимум три месяца. Это максимум, Лео. Точных прогнозов нет. Как поведет себя твой организм, так и будет.
У меня по телу распространился жар, который быстро сменился холодом. Было ощущение простуды, когда ты не понимаешь, холодно тебе или до ужаса тепло. Мозг начал перерабатывать информацию. Достаточно быстро. Поэтому я в эту же секунду схватился руками за подлокотники стула и выпрямился.
Мистер Максвелл посмотрел на меня, пытаясь удержать взглядом.
– Три месяца - большой срок, доктор. Это отличная новость, спасибо.
– Лео...
– Нет, не нужно, – я направился к выходу, – спасибо вам за хорошее отношение ко мне. Обещаю не косячить в другой жизни.
И затем я скрылся за дверью. Мой путь закончился. Теперь не будет вынужденных осмотров врачей. Мне нужно больше думать о близких людях и о своей работе. Близкие люди...Мое настроение быстро изменилось. Увидивительно, но я переживал не о себе, а о Кристабель. Моя жизнь в любой момент оборвётся, а она останется одна, так и не поняв, что из каждого минуса можно сделать большой плюс.
Оказавшись в машине, я погрузился в себя. Закрыл руками лицо и начал много думать. Оказывается больной мозг может хорошо работать.
Я должен был ей помочь, но до конца не понимал, что мог бы сделать. Она увязла в своих проблемах, где любой провал приводит её к бутылке алкоголя. Моя жизнь проста, но за жизнь Кристабель я боюсь. Я вполне счастливый человек, а значит могу поделиться своим счастьем. Принять эту девушку в свою маленькую семью, крепко держать за руку, пока смерть не разлучит нас.
– Да, Лео, до самой смерти, – усмехнулся я, заводя мотор, – отсчет пошёл.
Я несколько дней не видел отца. Он много трудился на работе, а по вечерам засиживался до поздна у своего друга Эштона. По воскресеньям мы с ним смотрели спортивные программы и много спорили. Как отец и сын. Как семья. Немного неполная, но она у нас есть.
– Как только у тебя появилась девушка, ты стал брать достаточно много выходных. – Отец стоял возле стеллажа с виниловыми пластинками и заполнял пустые места. Кажется, на днях завезли новый товар.
– У меня нет девушки, – буркнул я, медленно приближаясь к нему.
Он выглядел уставшим. Руки периодически не слушались его, поэтому приходилось пару раз наклоняться, чтобы поднять упавшие пластинки. На нем была старая любимая рубашка и штаны с небольшим пятном в области бедра. Два года назад, когда мы перекрашивали стены в спальне родителей, отец был в этих самых штанах. Тогда то он и влетел в белую краску. Да, так и было. Больше папа не прикасался к кисточке и доверил всю работу нам с мамой. Последнее слово напомнило мне о боли и тоской отозвалось в груди. Я постарался быстро избавить себя от прошлого. Нельзя было сейчас раскисать.
– Но я был бы рад, если бы она у тебя появилась.
Я смеюсь и помогаю ему протолкнуть стопку пластинок в самый конец стеллажа.
– Ты был у врача?
– Да, – твердо говорю я.
Отец замирает на мгновение и кажется, он собирается что-то сказать, но продолжает молчать и смотреть в одну точку. Я даже затаил дыхание и уже начал придумывать в голове, как он бросает:
– Это хорошо. Чем сегодня будешь заниматься?
Спасибо, пап, что не достаешь расспросами. Я знаю, ему не хочется слышать плохих новостей, поэтому открыто увиливает от таких тем.
– Собираюсь помогать одному старику в магазине.
Отец бросает на меня удивлённый взгляд, а потом по-дружески бьет кулаком в плечо. Я загибаюсь, делая вид, что моё плечо отвалилось от такого мощного толчка. Мужчина начинает смеяться и поднимает руки вверх.
– Эй, следи за словами, Лео. Твой старик в самом расцвете сил.
Я продолжаю смеяться:
– Этот старик даже меня переживет.
Вот ляпнул. Его смех начал постепенно угасать и на лице проявилась тоска. Вся горечь ситуации выскальзнула наружу.
– Смотри, – я быстро переключаю внимание на новую партию виниловых пластинок, – это же Генри Манчини. Выпуск 1989 года. Кто вообще это заказал?
Давно не видел ничего подобного. Но мне нравилось держать в руках такие вещи. Американская классика, рок, дискотеки семидесятых. Благодаря отцу я познакомился с The Beatles. До определенного времени он коллекционировал пластинки, хранил под стеклом на втором этаже.
– Пап? – Его сдвинутые брови возвращаются на место. Он вышел из размышлений и транса. Я облегченно выдохнул.
– Это под заказ, да. Кто-то фанатеет от такого. Как когда-то делал я.