— Эйма.
— Ну да, Эйма. Лучше б Верховный отвез ее обратно туда, где нашел…
— Тише! Вдруг он услышит!
— Боги были милостивы, когда ниспослали нам нашего альфу! А теперь они хотят испытать нас. Эта омега накличет на нас все беды, помяните мое слово!
— Ирган, замолчи! — одернула его жена, потому что он начал говорить так громко, что к нему стали прислушиваться не только те, кто стоял рядом, но и солдаты на воргах.
Разошедшийся Ирган прикусил язык. Как бы там ни было, гневить Верховного не стоило. Если эта новая омега, которую он привез из какой-то деревушки на востоке, действительно его Истинная пара, то тем, кто говорит о ней плохо, не сдобровать. Да и его очередь уже подошла.
Набрав воду, Ирган взял свою цебарку и цебарку жены в руки, и вдвоем они зашагали к дому.
— Все равно, не нравится мне эта Эйма! Хлебнем мы с ней горя, вот увидишь, Андра! — прошептал он и обернулся, удостоверившись, что солдаты далеко. — Она наша наказание! Стоило ей появиться, как на нашу землю пришла беда…
— Но Ирган! Засуха началась до того, как Верховный вернулся в Фаргу с новой омегой! — возразила Андра. Не то, чтобы ей хотелось защитить Эйму, она просто пыталась быть справедливой к неизвестной девушке.
— Но колодцы окончательно пересохли как раз в день ее приезда!
— Вряд ли она в этом виновата…
— А жара! Жара какая началась! Ты помнишь такую жару?!
— Ирган, что бедная омега может сделать с жарой? Она же не ведьма, чтоб дождь вызывать!
— А вдруг ведьма и есть? Самая настоящая! Даром, что с кустами какими-то приехала! Цветочки выращивает, воду нашу тратит… Как она могла оказаться Истинной нашего Верховного, если у него уже есть пара? Разве это не колдовство?
— Значит, Левори не была его парой! — Андра чуть наклонилась к мужу и горячо зашептала то, что узнала от самого достоверного источника — старой молочницы с рынка, которая все про всех знала. — Сыновья Левори — беты, смекаешь? У альфы не может родиться бета, а значит это не дети Верховного!
— Это все знают, ну и что?
— А то! Что ни один альфа не потерпит чужих детей от своей Истинной! Если бы Левори была его настоящей парой, он бы убил ее сыновей!
Ирган замолчал и на его лице отобразилось мучительное раздумье. Он даже немного замедлил шаг, чтобы осмыслить услышанное от жены.
— Но все равно, — в конце концов произнес он, тряхнув головой. — Левори всегда сопровождала Верховного, когда он выходил к людям, всегда слушала нас, пыталась помочь. А где Эйма? Почему не стоит рядом со своим альфой? Эти кусты с цветами, которые везли за ней в город на ста повозках, для нее важнее, чем мы?
— Повозки было всего две, Ирган, — сказала Андра и замолчала.
Ей бы и самой хотелось, чтоб пара Верховного проявляла больше участия. Но может Ирган прав, и новая хозяйка далеко не так добросердечна, как предыдущая?
Улан
Покинув площадь, Улан вернулся в свой дом, где близость его омеги сразу вернула ему внутреннее ощущение покоя и умиротворения. Он не знал, где конкретно она находится, но пошел прямо к ней, безошибочно определяя дорогу, будто кто-то вел его за руку.
Она стояла у большого окна на самом верху, откуда была видна вся площадь, и глядела на то, как люди ждут свою воду и, получив ее, стараются не уронить ни одной драгоценной капли.
— Кажется, сегодня еще жарче, чем вчера, — произнесла она, не оборачиваясь.
Она была грустна и подавлена. Улан подошел к ней сзади и обнял за хрупкие плечи, вдыхая ее сладкий, цветочный запах. Голова уже привычно закружилась, в груди разлилось тепло и стало так хорошо, словно на улице не свирепствовала погода, измучившая засухой все живое. Однако сама Эйма казалась отстраненной.
— Ты разговаривала с Левори? — прямо спросил он, потому что отчетливо ощущал запах омеги, с которой прожил почти два года до того, как встретил свою Истинную.
— Да.
— Что она тебе сказала?
— Что я здесь чужая.
— Ты знаешь, что это не так.
— Разве? — Эйма повернулась к нему лицом.
Редко кто мог вот так открыто смотреть ему в глаза и не отводить взгляд. И уж тем более такой смелости сложно ожидать от омеги. Но Эйма могла. В ее глазах не было вызова, не было дерзости, не было ничего, что могло бы задеть его глубинный инстинкт подавлять и доминировать. Это был простой, открытый взгляд, бесхитростный и невинный.
— Люди любят ее, — продолжила она. — Не уверена, что я когда-нибудь смогу занять ее место.
— Тебе не обязательно занимать ее место. Достаточно того, что тебя люблю я. Все остальное неважно.