Эйма ничего не ответила, но Улан чувствовал, что она не согласна с его словами.
— Сейчас у клана тяжелые времена. Ты не причем.
— Да, я просто появилась в неудачный момент, — вздохнула Эйма и снова отвернулась к окну.
Улан остро ощутил ее отчужденность. Нет, дело было не в людях. А в Левори. И в его чрезмерном чувстве ответственности, которая свалилась на него так рано, став его сутью и жизненным ориентиром. Он должен выполнить обязательства, должен позаботиться обо всех, кто от него зависит. И о Левори тоже.
— Пойдем, — произнес он, взяв ее за руку и мягко потянув за собой.
Новая комната, в которой он поселился, нравилась ему меньше предыдущей. Но он не хотел приводить свою Истинную в спальню, которую до этого делил с другой омегой — почему-то эта мысль казалась ему кощунственной.
— Жена моего брата, Тала, жила здесь до своего совершеннолетия.
Эйма с любопытством посмотрела на Улана.
— Они с Вааром сыграли свадьбу в Деносе. Я хотел, чтобы у тебя тоже был большой праздник.
Губы Эймы тронула легкая улыбка, и Улан почувствовал, как его тело обволакивает тепло, словно он лег в горячую ванну.
— Мне не нужен большой праздник, — прошептала она.
Серебрянное лезвие, сверкнувшее в его руках, было острым и холодным. Улан задумчиво коснулся его кончика.
— Нож моего отца. Единственное, что от него осталось.
— Его убил другой альфа?
— Да, когда мне было десять.
— Мне очень жаль… Моих родителей тоже убил альфа. Я плохо их помню, но они любили меня.
— Не знаю, любил ли нас наш отец. Мы мало его видели, он не уделял нам с братьями много времени. Но с нами всегда была наша мать.
— Тебе ее не хватает?
— Нет, — покачал он головой. — Уже нет. Это было слишком давно.
— Какой она была?
Улан оторвал взгляд от ножа, который крутил в руках, и посмотрел на Эйму, в ее карие, теплые глаза, на ее чуть рыжеватые в свете закатного солнца волосы, на ее гладкую кожу, тронутую загаром, провел взглядом по ее плечам и груди, по ее стройному стану… Ее запах был опьяняюще сладок, ее вид был сводящим с ума. Улану казалось, что он смотрит на нечто настолько совершенное, что у него нет права даже на прикосновение.
— Она любила цветы, — сказал он.
Брови Эймы удивленно приподнялись и она снова заулыбалась.
— Ты должен рассказать мне об этом.
— Хорошо. Но это потом, — кивнул Улан и, протянув руки к ее плечам, мягко скинул с них ее легкое, летнее платье.
Тонкая ткань скользнула вниз, обнажив ее грудь и плечи, но Эйма совсем не смутилась. Широко распахнутыми глазами она смотрела на Улана так доверчиво, что его даже кольнуло чувство вины.
— Будет немного больно, — проговорил он, с удивлением услышав свой охрипший голос.
— Я не боюсь.
Улан не хотел причинять ей боли, но метка — это то, что он должен был сделать сразу, как только нашел ее. К его удивлению, Эйма даже не вскрикнула, когда лезвие коснулось ее плеча, и от этого он почувствовал к ней благодарность. Она была достойна самой красивой свадьбы, какую только можно придумать, но появилась в его жизни одновременно с засухой, охватившей его земли. Это казалось несправедливым, будто Боги испытывали их, но Улан давно понял, что жизнь вообще редко бывает справедливой, и поэтому не молился никаким Богам.
Часть 3
Улан
— Мы уйдем завтра на рассвете. И не советую об этом кому-нибудь рассказывать.
— Да, господин. Конечно, господин!
Мужчина судорожно вытер рукой вспотевший лоб и оглянулся на свою жену, забившуюся от страха в угол. Они оба были бетами, и Улан давил на них, на их волю, всей силой, на которую только был способен в свои десять лет. Крепкий, высокий, широкоплечий, он походил на юношу и уже внушал страх любому бете. И все же прекрасно понимал, что пока эта пара, в чей дом они вошли без спроса, рядом, они не посмеют ослушаться его слова, но стоит им отойти, как мужчина сразу выйдет из-под его контроля. Тем более, если он предан другому альфе. У Улана пока не хватало сил полностью подчинить себе взрослого человека.
Луна на небе из тонкого ломтика превратилась в шар и уже пошла на спад, а они все шли и шли. Избегая больших поселений, избегая городов, стараясь двигаться по краям владений других альф, которые были слишком заняты войной друг с другом. Пятеро детей прятались в лесах, горах, иногда забредая в одиноко стоявшие на отшибе дома. Сам Улан мог скитаться вечность. Его братья, за которых он теперь отвечал, тоже держались стойко, кроме маленького Юмо — он капризничал, почти не спал и плохо ел. Самый младший из них с самого начала казался и самым слабым, и Улан боялся не сдержать обещание, данное матери. Он и так уже потерял Дорла! Им пришлось покинуть Денос без него, и теперь Улан не имел представления, жив ли его брат. Но если рассуждать здраво — то шестилетний ребенок, пусть даже наделенный небывалыми для своего возраста способностями, все равно ничего не сможет сделать взрослому альфе. А значит шансов еще когда-нибудь увидеть Дорла живым практически нет. Улан подумал, что у него нет права потерять еще и Юмо.