— Сейчас вам принесут воды, госпожа, — с нажимом произнесла Арсала, как бы намекая, что ей, Эйме, здесь делать больше нечего.
Но Эйма уставилась на то, как и без того чистая посуда перекочевывает из одного большого таза с водой в другой, затем в третий, а затем в четвертый, а потом и в пятый, после чего ее старательно натирают полотенцами.
— Что вы делаете?
— Моем посуду, — еще более холодно ответила Арсала, будто ей задали самый глупый в мире вопрос.
— Разве для этого нужно столько воды?
— Это хрусталь, он требует особого отношения! — нравоучительным тоном сказала распорядительница, чуть закатив глаза.
Наверное глупо было говорить об экономии, если сама минуту назад просила воду для себя, но все же Эйма набралась храбрости. Ведь она старалась — действительно старалась! — ограничивать себя. Половина цветов, которые она привезла с собой, засохли, потому что она перестала их поливать, другую половину она отправила назад в надежде, что их еще можно спасти, но часть все равно погибнет по дороге… Один единственный цветок она оставила себе — расцветший куст прекрасных, синих эверсов, с которым она не смогла расстаться.
— Мне кажется, хрусталь сейчас не самое главное… — проговорила она чуть менее уверенно, чем ей бы хотелось.
— Мы чистим весь хрусталь в доме в начале каждого месяца, это распоряжение госпожи Левори! — это прозвучало так надменно, почти грубо, что Эйме потребовалось некоторое время, чтобы собраться духом.
На нее, оставив свои дела, смотрели слуги — с недоверием, даже с презрением, она не ловила ни одного доброго взгляда, и выстоять под этим молчаливым натиском было сложно.
— Мне кажется, в этом месяце можно обойтись без чистки хрусталя.
Брови Арсалы поползли вверх, но Эйма изо всех сил пыталась держаться и не отвести взгляд, хотя выглядела, должно быть, как дрожащий цыпленок, бросающий вызов лисе.
— Я спрошу у госпожи Левори, — после паузы ответила распорядительница.
— В этом нет надобности, — откликнулась Эйма, решившись идти до конца, раз уж начала. — Я пара вашего Верховного и теперь я…
— А у вас есть метка? — бесцеремонно перебила та девушка, которой Арсала поручила принести воды.
Это был окончательный переход границ дозволенного, и рука Эймы было дернулась к плечу, где все еще горел оставленный Уланом несколько часов назад знак.
Все с жадностью ждали ответа… А Эйма вдруг подумала о том, что Левори любят и служат ей и без всякой метки. Она обвела взглядом слуг, замерших в ожидании, и отчетливо поняла, что ей хочется, чтобы эти люди относились к ней хорошо вовсе не за ее статус! Хочется заслужить их искреннее доверие.
Эйма опустила глаза и отступила обратно к двери.
— Мне, пожалуй, не нужно воды. Я пойду к себе, — произнесла она и вышла из кухни.
Часть 4
Левори
— Он сказал, что я должна уехать через два дня, — прошептала Левори. — Сказал, что обеспечит меня всем… но я должна уехать.
— Этого следовало ожидать. Ты же не думала, что он оставит тебя в своем доме?
— В своем доме? Он даже не хочет, чтоб я оставалась в его городе! Ты что, не понимаешь? Я должна уехать из Фарги!
— Куда? — прищурил глаза Хордрит. Правда второй его глаз всегда был спрятан за длинными черными волосами, и Левори иной раз казалось, что у брата его просто нет.
— В Распи. Сказал, что купил там дом мне и мальчикам. И там есть вода, нет засухи. Он даст мне слуг и охрану… Теперь у него есть Истинная и я стала ему не нужна, — ее глаза намокли, а голос стал таким высоким, что почти срывался. — Я должна уехать. После всего…
Левори уронила шкатулку, в которую складывала украшения, и заплакала, закрыв лицо руками. Хордрит подошел подошел ближе и обнял сестру за вздрагивающие плечи.
— Ну-ну, не плачь! — произнес он мягко. — Постарайся точно вспомнить, что он тебе сказал? Какими словами?
— Какое это имеет значение? — всхлипнула она. — Просто сказал, что у меня есть два дня, чтобы собрать вещи и уехать в Распи. Зачем ты спрашиваешь?
— Затем, что это еще не конец, сестренка. Ты еще займешь свое законное место!
В его голосе было что-то такое, что заставило ее вздрогнуть и отстраниться.
— Что ты задумал? Не смей подходить к этой женщине! Улан убьет нас всех, если ты тронешь его Истинную!
— Нет-нет, что ты, я и не собирался, — улыбнулся Хордрит, но Левори видела в его неприкрытом волосами глазу тот самый дьявольский огонек, который пугал ее несмотря на то, что брат всегда был на ее стороне. Она продолжала подозрительно смотреть на Хордрита, словно пыталась прочесть его мысли.