Она решилась медленно повернуться — прямо возле нее спокойно стояли олени. Вблизи они выглядели гораздо более пугающими. Их бока представляли собой участки красного разорванного мяса. В ранах копошились белые черви. Черными снежинками вокруг оленей с жужжанием кружили мухи. Внешне животные казались скорее дружелюбными.
Девушка попятилась, а затем развернулась и быстро пошла к просвету. Сзади стало тихо. Девушка оглянулась. Олени исчезли. Смутившись, но не сбавляя шага, она взглянула перед собой и вскрикнула. Животные стояли неровным рядом в двух шагах перед ней, их уши подрагивали. Дальний олень поднял и опустил огромное копыто. Ночь пронзил хруст ломающихся костей. Казалось, рядом кто-то разбил об асфальт черепицу.
Анна обогнула препятствие по широкой дуге и направилась к цели. Тишина сзади на этот раз смущала сильнее. Девушка слегка повернула голову и скосила глаза себе за спину. Оленей не было.
Теперь Анна не сводила глаз с животных, поэтому последний участок пришлось преодолевать спиной вперед. До заветного выхода с поляны оставалось не больше двадцати метров, которые показались бесконечными. Готовая поддаться панике девушка ощутила, что уперлась спиной в куст. Он больно оцарапал ей руки, но земля под ногами была твердой, а просвет находился в паре шагов справа.
Стоя спиной к костяной арене, она не смогла перебороть себя и обернулась. Увиденное заставило Анну сделать неловкий шаг назад по влажной траве. Тело не удержало равновесия, и девушка упала. Всю площадку заполнили оленями. Их лишенные кожи морды шумно выдыхали вонючий пар.
Анна вскочила и побежала к ближайшему фонарю.
Кукла
Порыв ветра донес до Анны звук далекого собачьего лая. Усыпанная листвой почва, наконец, сменилась асфальтом. Выйдя на свет, девушка какое-то время стояла, переводя дыхание, а потом нырнула в полосу темноты. Лай продолжал удаляться, других различимых звуков практически не было. Все вокруг пребывало в неподвижности. Деревья стояли совершенно ровно, дорожка легко угадывалась, а свет редких фонарей был направлен строго вниз.
Впереди между деревьями можно было различить участок, залитый светом. Там виднелись цветные пластиковые горки и домики — детская площадка. Многочисленные герои из мультфильмов, цветочки и бабочки на горках и домиках. Оттуда доносились неравномерные поскрипывания.
Дорожка соприкоснулась с углом площадки. Над ней, перемешиваясь со скрипом, раздался громкий смех. И сразу стих. На смену ему пришла песенка — повторяющийся куплет. Анна обогнула зеленый деревянный домик. За ним действительно были качели. На них мерно раскачивалась высокая худая фигура. С места, где стояла девушка, была видна только часть спины со стороны правого плеча. И спина точно не принадлежала человеку, тем более ребенку. Закругленные на манер колбасы руки и ноги безвольно болтались, как у тряпичной куклы, касаясь земли. Теперь слова песенки были отчетливо слышны, но голос исказился и стал низким и тягучим:
Анечка, Анечка, не ищи следа.
Собачка твоя убежала туда,
Где темно, где вода, где зеркальный пруд.
Там тебя за лапку за собой возьмут.
Скрежет качелей усилился, словно металл с силой терся о металл. Описываемая ими дуга становилась все больше и, наконец, сделали полный оборот. В пиковой точке подъема фигура взметнулась в воздух, дернула непропорционально длинными конечностями, и, к ужасу Анна, упала прямо ей под ноги. Звук удара о дорожку был приглушенный. Так могла бы приземлиться подушка.
Девушка начала медленно отступать, не сводя глаз с того, кто неподвижно лежал перед ней. В беспорядочных конечностях, смявшихся при падении под разными углами, угадывалась тряпичная кукла. Тело из грубой серой ткани, покрывали неровные стежки и заплатки. Одежда отсутствовала. Из швов на овальной безволосой голове торчали клочья, похожие на паклю. Качели замерли.
Кукла пошевелилась. Длинные конечности вытягивались, превращая фигуру в распластанную звезду. Голова куклы оторвалась от земли и резким движением повернула к девушке отвратительное лицо. Крупные, косые глаза, черные треугольные брови, большие запятые ноздрей и перекошенный рот, с опущенными уголками. Кукла крутила головой, продолжая лежать в том же положении, словно разглядывая отступающую назад Анну, а потом снова запела страшную песенку и, извиваясь всем телом, двинулась следом. Конечности, шурша опавшей листвой, безжизненно волочились за телом. Наклоненная набок голова раскачивалась в такт движениям.