- Мне кажется знакомым ваше лицо. Мы раньше не встречались?
- Не уверен, - произнес Юрий.
- Подождите! Вы не родственник Эрнесту Славину?
- Я его сын, - неохотно произнес Славин.
-Есть подозрение, что убийство секретарши вашего мужа каким-то образом связано с тем, что происходит на фабрике, - вмешался в разговор Владимир, заметив, как напряглось лицо друга.
Тамара невольно вздрогнула, 'неужели её подозрения относительно мужа небезосновательны? Одно дело, когда скандал из-за нелегалов, и совсем другое, когда убивают человека'.
- И еще, - Ким протянул фотографию. - Эту женщину тоже нашли убитой, а её двенадцатилетняя дочь пропала.
Тамара посмотрела на фотографию.
- Извините, но я не знаю эту женщину. Еще раз повторяю, я ничего не знаю о нелегальных рабочих. Все вопросы к мужу.
- Хорошо, если вы захотите что-нибудь сказать или что-нибудь вспомните, позвоните, - Ким положил на стол листок с номером телефона.
- Мария! Проводи гостей, - Тамара поднялась кресла и вышла из зала.
Проводив женщину взглядом, Владимир подошел к Марии.
- А что, здесь все такие хорошенькие?
Молоденькая девушка и впрямь была недурна собой. Живой взгляд карих глаз, аккуратный носик, красивые полные губы. Крутые колечки блестящих черных волос, строптиво выбивались из-под заколки.
Мария, кокетливо сощурившись, рассмеялась.
- Собрин не пристает к тебе? Ты такая аппетитная.
Девушка вспыхнула, - что вы! Да он и не смотрит в мою сторону, я для него, как пыль на мебели.
- Ну, я бы не против, иметь дома такую хорошенькую пыль, - Улыбнулся Владимир, заглядывая девушке в глаза. - А не смотрит... Вероятно, безумно любит свою красавицу жену.
- Ну да, безумно, - прыснула Мария. - Видели бы вы, что тут вчера было. Да он избил её...Ой! - девушка прижала ладонь к губам.
- Я ничего не слышал, - произнес Ким, легко сжав ей локоть. - Так из-за чего был этот скандал?
Девушка усмехнулась, отряхивая сверкающий белизной накрахмаленный передник.
- Не знаю.... Ну, может быть, из-за вчерашнего приёма.
- А что было на приёме?
- Марат... Художник... Показывал свои картины.
- И... Что? Картины красивые?
- Ужас! Такие страшные,... - шепотом добавила Мария. - Не понимаю, почему хозяйке нравятся эти картины. Вот, возьмите! - Девушка протянула Владимиру красочно оформленный буклет.
Закрыв за ними дверь, она помахала им рукой.
- Хорошенькая. И болтливая, - улыбнулся Владимир. Он протянул Славину буклет.
- Выставка картин. Заглянем?
Славин поморщился, - не люблю я этих всех мазил. Пыжатся, пыжатся, а смотреть не на что. Я тоже так рисовать могу. Возьму ведро краски и вылью на полотно. Вот тебе и авангард...
Г Л А В А 10
Галерею, где располагался вернисаж, долго искать не пришлось. Уже издали был виден рекламный плакат, уведомляющий прохожих о чрезвычайном событии в жизни города. На них смотрела безобразного вида морда, не понятно даже было, кто это или что это. Сыщики переглянулись.
- Прекрасно! Надеюсь, для посещения этого вернисажа ввели возрастные ограничения? - с иронией проворчал Славин.
В зале было тихо и пустынно. Только несколько человек бродили между полотнами. Славин с интересом рассматривал картины. Владимир толкнул друга.
- Смотри, вон та голова, что торчит из брюха коровы, на тебя похожа.
- Мда...- Славин поморщился. - Художник явно переступил грань, что отделяет искусство от жизни.
Я бы проще сказал:
- Эй, дедушка, Фрейд, примите вашего пациента!
- Рад, что моя живопись пробудила в вас определенные эмоции, - раздался голос за их спиной.
Сыщики разом повернулись и уставились на мужчину: перед ними стоял парень с фотографии - сын Марии Ануровой. Первым подал голос Владимир.
- Ваше имя Марат?
- Да...Но я не понимаю, - нахмурился мужчинат. Быстро оглянувшись по сторонам, он чуть отступил назад.
Ким показал удостоверение.
- Хотели задать пару вопросов. Но... если вы сейчас заняты, можем поговорить в отделении.
- Ну почему же, пожалуйста, пройдемте в мой кабинет, там будет удобнее.
Окинув зал взглядом, как будто он кого-то искал, Марат, нервно передернул плечами. Славин заметил, как расширились его зрачки, словно у хищной рыси перед прыжком.
Кабинет художника был обустроен с простотой, за которой явно чувствовалась рука дизайнера. Светлый пастельный тон стен, на которых висели роскошные гобелены, сочетались с обивкой дивана и кресел. Изящный стол из золотистого орешника был завален эскизами и рекламными плакатами. Из орешника был и паркет. В центре кабинета лежал ковер из джута с причудливым рисунком, таким же, как на гобеленах. Одна из стен была полностью закрыта черненым, под старину, зеркалом, несколько выбивавшимся из общего интерьера. Тяжелая, витиеватая под бронзу рама с цветами, поражала вычурностью, близкой к аляповатости.