Локкарт скептически улыбнулся: он слышал о приверженности латышей к тайным организациям. Лучше бы эти туземцы свою энергию обратили в действия. Но в общем Берзинь Локкарту и французам понравился: патриот-латыш, безбоязненно откровенный, был в царской армии. Правда, теперь служит большевикам, но в их партию не вступил, значит, надо понимать, особыми обязательствами не связан; свободен и свободолюбив. Да, ему доверяли охранять поезд Ленина, но, с тех пор как большевики подписали позорный мир с Германией и отдали родину Берзиня немцам на растерзание, вряд ли он, да и любой другой чувствительный латыш простит все это Советам…
Расставаясь, Локкарт как бы ненароком спросил латышей: где они будут встречаться друг с другом, ведь не в Кремле же? И услышал ответ, что условленное место уже выбрано — Сокольники, у Оленьих прудов. Вопрос выглядел плохо скрытым намеком на то, что Берзиня и Шмидхена могут проверить, например тот же Локкарт. Гости дали понять, что они на это не обижаются. Правда, Шмидхен, будучи завербован бравым и тонким Френсисом Кроми, уже был проверен упоминавшимся выше «сэром Рейзом», который провел еще в Петрограде за ним соответствующее наблюдение. Локкарт в душе, однако, считал, что только дело покажет, чего стоят эти латыши, свалившиеся, можно сказать, с неба.
А начиналось дело очень рискованное и опасное, похоже, с большой надеждой на удачу. Машина тайного заговора набирала скорость… В Лондон, Париж телеграфные аппараты отстукивали шифровки об успешном развитии предприятия.
Дипломаты продумали даже мелочи. Утром Локкарт заметил: невдалеке от дома то появлялся, то исчезал какой-то молодой человек. «Опоздали, господа чекисты, — злорадствовал Локкарт, — гостей и след простыл! Нас не проведешь, и, как говорят в России, мы не лыком шиты!» Предполагая, что за домом может быть установлена слежка, Локкарт вчера, расставаясь с Берзинем, сказал тому, что следующие встречи будут в другом месте, а «ангелом-хранителем» Берзиня отныне будет один славный малый по имени Константин, энергичный, обаятельный, нравящийся женщинам и не лишенный честолюбия. Он, Локкарт, полагает, что Бер-зинь с Константином отлично поладят.
Локкарт взялся связать латышей с англичанами, высадившимися в Мурманске. Берзинь на это ответил, что он найдет «своих людей» для поездки. Вскоре они были подобраны. Локкарт написал бумагу. «Британская миссия, Москва, 17 августа 1918 года. Всем британским военным властям в России. Предъявитель сего… латышский стрелок, направляется с ответственным поручением в Британскую штаб-квартиру в России. Обеспечивайте ему свободный проезд и оказывайте всемерное содействие. Р. Локкарт, британский представитель в Москве». В одно удостоверение вписали имя Шмидхена, в другое — капитана Криша Кран-каля. На куске белого коленкора был отпечатан шифр, и шифр надлежало доставить в ту же главную квартиру.
В тот же день, 17 августа, Константин и Берзинь встретились на Цветном бульваре. Падали первые желтые листья, хрипло кричали вороны. Они зашли в кафе «Трамбле». В залах с потускневшими зеркалами за столиками шумела публика, пили чай с булками, втайне здесь же купленный самогон, запрещенный властями. Константин представился несколько фамильярно: сказал, что пусть его зовут Константином, а Берзиня он будет величать Эдуардом, как-де в Латвии, где отчество человека вспоминают лишь в официальных бумагах. Проявив такую осведомленность, Константин, «славный малый», общительный, прекрасно говоривший по-русски, рассказал о себе. За плечами у него философский факультет Гейдельберга, Королевский Горный институт Лондона. Он скорее человек дела, нежели политики, но вот имеет слабость: любит оказывать услуги друзьям. Так, по мелочам… А больше всего он занят коллекционированием; у него в Лондоне крупнейшее собрание книг и воспоминаний о Наполеоне. Да, в Лондоне. Но сам по духу он русский, хотя и иудей по происхождению — сын ирландского капитана и одесситки. До войны жил в Петербурге.
— Взрослый человек, занимающийся коллекционированием, всегда односторонен, — подумал Берзинь, — но именно такие со своей психически-болезненной устремленностью неистово рвущихся бросаются очертя голову в неожиданные предприятия и, самое удивительное, могут проломать прочнейшие стены.
Константин (это был «сэр Рейз») посвятил Берзиня в детали разработанного плана: 6 сентября в Большом театре предполагается совместное заседание ВЦИК и Совнаркома, охрана, вероятно, будет из латышей, они и арестуют Исполком и Ленина, захватят Государственный банк, Центральный телеграф. Над Лениным и его ближайшими соратниками будет устроен законный суд, а до того латыши отконвоируют арестованных в тюрьму.