Собрание начал Петерс. Он объявил:
— Товарищи! К нам приехал Владимир Ильич Ленин. Будет выступать!
Грянули аплодисменты. Ленин, склонив голову, ждал, пока смолкнут овации (а они все усиливались), достал из кармана часы, стал показывать их аудитории — мол, время-то идет!
Ленин заговорил о «тяжелой деятельности чрезвычайных комиссий», о том, что «не только от врагов, но часто и от друзей мы слышим нападки на деятельность ЧК». Управляя страной, мы немало ошибались, а ошибки ЧК «больше всего бросаются в глаза». Выхватывают эти ошибки: «плачут и носятся с ними», не имея желания вникнуть глубже в сущность дела. А сущность дела состоит в том, что идет экспроприация буржуазии, и это дается в тяжелой борьбе — диктатурой. Ленин закончил так: «ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима. Иного пути к освобождению масс, кроме подавления путем насилия эксплуататоров, — нет. Этим и занимаются ЧК, в этом их заслуга перед пролетариатом».
Ленин ответил тем, кто упрекал ВЧК в жестокости: с какой жестокостью расправлялась буржуазия Франции с пролетариатом в 1848 году. Финляндская белая гвардия расстреливает рабочих ныне и кичится своей «демократичностью»! В заключение он обратил внимание на то, что сейчас от ЧК «требуется решительность, быстрота, а главное — верность».
Дискуссия и споры вокруг ВЧК возымели большое значение в решении многих вопросов ее деятельности, революционной законности, отпора врагам, которые не переставали плести заговоры против молодой Советской Республики.
7 января 1919 года заседание коллегии ВЧК «пришло к заключению, что необходимо сократить аппарат Чрезвычайных комиссий» как об этом сообщила «Правда» от 16 января. «Было бы нелепо, — писал Петерс, — усиливать Чрезвычайные комиссии, отбирая у пролетариата его лучшие силы, после того, как наши враги ослабли, после того, как Локкарт и К ° изгнаны из России… Для борьбы с контрреволюцией требуются теперь другие способы».
Не все разделяли подобное мнение. И в партии решили, что надо со всей тщательностью взвесить, обсудить это предложение ВЧК; оно должно быть либо принято — и тогда обрести форму революционного закона, — либо отброшено.
23 января 1919 года в Москве собрались члены организаций городского района Российской Коммунистической партии. Они обсудили деятельность ЧК и главным образом «проект Петерса» и «проект Крыленко»; последний говорил не столько о необходимости перестройки ВЧК, сокращения ее аппарата, а упирал на довольно распространенное мнение о необходимости поставить ЧК «в рамки закона», который к тому же понимался в духе формализованного и свойственного прошлому строю (новая юриспруденция только зарождалась). «Внутренние» критики ВЧК не успокаивались, хотя после выступления Ленина в клубе ВЧК главное стало ясно.
На этом собрании не было недостатка в страстях. Петерс говорил:
— Напрасно нас упрекают, что ЧК работала бесконтрольно — я заявляю, что ни один важный вопрос не решался мною без согласия авторитетных лиц или учреждений.
О предложениях своих оппонентов он решительно заявил:
— Проект товарища Крыленко — буржуазный продукт, и, как мы видим, его защищают не простые рабочие, а представители адвокатуры и юстиции, не могущие отделаться от старых традиций. (Петерс был прав по существу, но к Крыленко он, возможно, был излишне строг.)
«Проект Петерса» (необходимость ликвидации уездных ЧК и недопущение ликвидации ЧК вообще) получил «за» — 214 голосов, «против» — 57. «Предложения Крыленко» поддержки не получили.
ВЦИК среагировал оперативно. Уже на другой день, 24 января, «Правда» опубликовала за подписью Председателя ВЦИК Я. Свердлова постановление: «В целях правильной организации и более рациональной борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности…» — ликвидировать все уездные ЧК. На выполнение постановления ВЦИК местным властям давалось 20 дней.