Королева во всем видела дурные предзнаменования. Она была фетишисткой в отношении дат, боялась пятницы и никогда не назначала заседаний на этот день. Причину этого она объяснила Генриху III:
«Я считаю пятницу несчастливым для меня днем, потому что именно этот день, когда король, ваш отец, был ранен, принес мне в особенности и всему королевству столько зла, что я даже не могу представить себе, что в этот день я смогу сделать что-нибудь хорошее».
В XVI в. от прорицательства до заклинания злой судьбы, а от заговоров до мести с помощью магии было рукой подать. По слухам, Екатерина якобы с помощью этих средств, которые Жан Боден назвал «богопротивными», пыталась одолеть судьбу. Великим мастером в этих дьявольских ухищрениях был Козимо Руджиери, которому помогал его брат Томмазо. «Прорицатель и некроман», флорентийский [275] колдун завоевал доверие королевы в результате эффектной консультации, которую он дал королеве-матери во времена правления Франциска II, когда показал ей в зеркале ее сыновей, один за другим сделавших в зеркале столько кругов, сколько лет им суждено было править: после краткого появления герцога де Гиза, этот парад королевских теней закончил Генрих Наваррский. Также говорили, что флорентиец похитил ребенка из еврейской семьи, чтобы умертвить его и расспросить его отрезанную голову, используя дьявольские ухищрения. Не было никаких доказательств, что он совершил это ужасное злодеяние, но колдовская деятельность Козимо получила всеобщее признание. Возможно, именно он придумал «медную порчу», которую королева позволила навести на Колиньи во время третьей религиозной войны. Во всяком случае, его обвинили в наведении порчи на восковые статуэтки во время процесса над Ла Молем в конце правления Карла IX, но он внушал такой ужас, что его очень быстро освободили от каторжных работ: известно, что в благодарность за услуги он был назначен аббатом Сен-Маэ в Бретани!
Отравление было одним из способов мести. Как и многие ее современницы, Екатерина не могла не воспользоваться этим способом, раз не было возможности использовать холодное или огнестрельное оружие, чтобы избавиться от ненужных людей. Памфлеты утверждают, что ее итальянский парфюмер, мэтр Рене, отличившийся во время Варфоломеевской ночи как убийца, поставлял ей некоторые порошки, вызывавшие смерть, и свои опьяняющие духи: они помогали очень быстро отправить человека в мир иной, если он носил пропитанные ими перчатки или воротники. Но доказательств никаких нет, и поэтому можно считать, что враги Екатерины, умершие внезапно и весьма для нее своевременно, стали жертвами совершенно естественных болезней.
На путь искушений королеву-мать, скорее всего, толкнула ее набожность, впрочем, искренняя и мирно уживавшаяся с ее склонностью к оккультным наукам. Ее ни в коем случае нельзя назвать безбожницей – она свято выполняет все установления католической религии. Не будучи особенно [276] набожной, она тем не менее охотно участвует в процессиях: возможно, ее больше привлекает сама церемония, чем те духовные выгоды, которые она из этого извлекает. Брантом подчеркивает, что «среди прочих ее достоинств, она была доброй христианкой и весьма благочестивой, часто причащалась на страстной неделе и никогда не пропускала службы – утренние и вечерние, бывшие благочестивыми и приятными, благодаря тому, что для своей часовни она набирала самых лучших певчих».
Не только молитва, но и великолепие и красота могут отвратить злую судьбу, защитить от темных сил и человеческой злобы. Осознавая свою личную слабость, Екатерина решительно использует все доступные ей средства, чтобы преодолеть опасения, суеверный ужас или панический страх. Она выбрала рискованную роль: взять на себя высшую власть и передать ее своим несовершеннолетним и растерявшимся детям, практически не имевшим никакого авторитета. Но в ожесточенной борьбе против яростных амбиций ее главным оружием станет престиж самой Французской короны. Она идет на любые расходы, лишь бы возродить блеск престола: путешествия, дворцы, празднества, пиры, состязания и турниры – все подчинено этой цели. Демонстрация роскоши и символов ее могущества должна доказать миру, что королевская власть по-прежнему сильна, а Франция богата. Все это должно побудить подданых стремиться к национальному сплочению, а иностранцев быть осторожными. Стремясь таким образом обеспечить мир, Екатерина истратила на это добрую часть государственных поступлений, значительные доходы от своих владений (300000 ливров) и кредит, предоставленный ей католическими державами и сетью флорентийских банков. Для себя лично, даже живя в роскоши, она не делает никаких накоплений: после смерти она оставит 800000 экю долгов.