Относящееся к Лиге большинство было настроено установить в стране католическую религию, пусть даже силой. Такая позиция напугала протестантов и «объединенных католиков». К концу декабря, почувствовав угрозу, они снова взялись за оружие в Пуату и в Гиени. Штаты направили к ним депутацию, чтобы узнать причины их выступления. Ответ был весьма пылким: протестанты требовали от Генриха III предоставить свободу отправлению их культа по всему королевству в соответствии с его обязательствами.
Казалось, что вот-вот снова начнется война. Король был удовлетворен. Но в тот момент, когда он уже был готов просить штаты о субсидиях, необходимых для новых войск, он [294] был неприятно удивлен, увидев, как они придирчиво разобрали счета королевства и сделали вывод о том, что страна не сможет вынести эти дополнительные расходы. Это открытие настолько их потрясло, что когда в середине февраля в Блуа вернулись депутаты, посланные в Аквитанию, то увидели, что их коллеги из третьего сословия присоединились к мнению Жана Бодена, депутата от Вермандуа: возвращение подданных в лоно католической религии должно происходить мирным путем.
Екатерина тем временем настойчиво убеждала своего сына разделить его врагов. Она посоветовала польстить королю Наваррскому: предложить ему выдать его сестру за герцога Анжуйского. Герцог де Монпансье, которому было поручено передать это предложение, остановится в Бордо и созовет туда все верное королю дворянство. Тогда Генрих де Бурбон будет вынужден уехать к себе в Беарн. Конде, оставшись только со своими силами, уедет в Германию или Англию. Но чтобы добиться такого результата, необходимо было отделить Дамвиля от его союзников, государей-гугенотов: «Именно его, – писала королева, – я боюсь больше всего, потому что он рассудительнее, опытнее и у него много сторонников. Нельзя скупиться, чтобы привлечь его на нашу сторону, потому что именно от него, по моему мнению, будет зависеть наше благополучие или несчастье». Вместе с маршалом все «объединенные католики» будут повиноваться королю.
Переговоры не помешали подготовить три сильные армии: одна, которой мог бы командовать герцог Анжуйский вместе с Невэром, отправится в Лангедок; другая – в Бургундию и Шампань под командованием правителей этих провинций будет подкреплена четырьмя тысячами рейтар, собранными для короля: эта армия будет наготове, чтобы помешать соединению с немецкими наемниками, которых вызвали протестанты. Третья армия из 300 вооруженных дворян, 3000 швейцарцев и 4000 французских гвардейцев отправится в Гиень под командованием самого короля, чтобы соединиться с Монпансье, а тот, в свою очередь, в Бордо соберет «семьсот вооруженных дворян, десять или [295] двенадцать тысяч пеших воинов, десять пушек, четыре пищали, пять тысяч пистолетов для стрельбы». Разумеется, этот прекрасный военный план предполагал, что будет решена проблема финансирования. Екатерина (это было в начале января) все еще строила иллюзии по поводу доброй воли Генеральных штатов. Когда стало очевидно, что от них ждать нечего, пришлось просить у всех: 50000 экю у папы Григория XIII, который, наконец, дал их после долгих колебаний; 25000 – у герцога Мантуанского; другие крупные суммы у дружественных итальянских княжеств. Екатерина даже решила попросить 2000000 золотых экю у «короля Феса» – считалось, что в его сундуках хранится 20000000: королева полагала, что торговля с этой африканской державой могла бы принести 4000000 в год.
Генрих III согласился, что с помощью подкупа надо заполучить Дамвиля в союзники. Герцог Савойский выступил в роли посредника. Чтобы преодолеть нерешительность правителя Лангедока, Екатерина попросила вмешаться Антуанетту де Ла Марк, его жену, ревностную католичку. Получив в подарок маркграфство Салюс, Дамвиль, наконец, решился. Он согласился принять «войска и другие средства», чтобы принудить к повиновению «сторонников новой религии». Измена Дамвиля стала первой победой. В остальном план Екатерины совершенно удался.
Королевская армия, которая находилась в подчинении герцога Анжуйского, но которой на самом деле командовал герцог Невэрский, отличилась в мае во время взятия Ла Шарите-сюр-Луар, а в июне – захватила Иссуар. Эти победы вызвали неудовольствие короля, потому что, ревнуя своего брата, он отозвал его из армии и полностью передал командование герцогу Невэрскому. Герцог дю Мэн со своей стороны осложнял жизнь гугенотам Пуату и Они. «Круглые суда» короля под командованием «сеньора де Лансака младшего» и его галеры творили чудеса, пытаясь удержать Ла Рошель и преследуя пиратов. Маршалы Дамвиль и Бельгард уничтожили один за другим двадцать пять городов и замков Лангедока. Укрепленные города – Андюз, ключ к Севеннам, и Донзер-ан-Дофине были также захвачены. [296]