Перед отъездом Генрих поручил своей матери «отправлять, приказывать и подписывать все в течение шести недель (полутора месяцев)». Говорили даже, что она была назначена регентшей, что она опровергла, чтобы положить конец спекуляциям по поводу возможной смерти короля. Но из-за неуверенности – никто не знал, что же в действительности происходит с королем, авторитет королевы-матери значительно упал, что позволило Монсеньору безнаказанно возобновить подготовку своего вторжения в Нидерланды.
Воспользовавшись отсутствием короля, который вернулся ко двору только 11 апреля, герцог Анжуйский отправил своего фаворита Фервака на помощь Камбре. 1 апреля он [326] сам предупредил Екатерину, что больше не может откладывать свой отъезд: он отчаялся дождаться окончания возвращения городов на юге. Поэтому решил оставить свой пост посредника. Через три недели он приехал в Алансон для подготовки своего наступления. При дворе полагали, что в его распоряжении могут оказаться 2500 солдат, находившихся в Пикардии, и контингент дворян-добровольцев. Но Камбре осадили 8000 пехотинцев и 2000 всадников. Кроме того, сообщали о прибытии подкреплений для увеличения войска Алессандро Фарнезе: полк немецкой пехоты и 4000 немецких и итальянских всадников. В панике королева-мать направила своего доверенного человека, аббата Гуаданьи, чтобы остановить своего сына. Она сама поехала в Алансон. Все три дня, пока шли эти переговоры – с 12 по 15 мая, она умоляла его остаться. Но ей пришлось отступить: миньоны герцога присутствовали при этих разговорах и только смеялись, видя ее усилия. Герцог собирался присоединиться к своим войскам в Шато-Тьерри. Крупные вельможи разного вероисповедания прибыли в его лагерь: Карл Лотарингский, маркиз д'Эльбеф, обер-шталмейстер Франции; Ги де Лаваль, сын д'Андело, племянник Колиньи; маркиз де Лаварден и виконт де Тюренн, оба – фавориты короля Наваррского; Франсуа д'Эпине, сеньор де Сен-Люк, бывший фаворит Генриха III, впавший в немилость; Клод де Ла Шатр, Филибер де Ла Гиш, Антуан де Ла Рошпо. Сосредоточение в одном месте недисциплинированных солдат, среди которых смешались католики и протестанты, приведенных этими вельможами, очень быстро превратилось в настоящее бедствие. Не получившие жалованья бандиты грабили и разоряли сельскую местность, как если бы они находились в оккупированной ими стране.
И снова королева-мать пожертвовала собой. В начале июля она направилась к своему сыну в Мант и последовала за ним 7 августа в Ла Фер, чтобы попытаться остановить его. Сопровождавший Екатерину маршал де Матиньон позволил себе сказать принцу, что он движется к катастрофе. В ответ разъяренный Анжу крикнул, что если бы его матери здесь не было, он приказал бы избить его палками и [327] выбросить в окно. Видя, что все старания напрасны, королева решила оставить его в покое. Она посоветовала королю тайно оказать небольшую помощь его брату. Но Генрих III не собирался этого делать. Он приказал своим личным гвардейцам, находившимся в Компьене, сделать все, чтобы разогнать войска Монсеньора, а также де Ла Мейере при необходимости использовать «дворянство, народ, бить в набат» и уничтожить эти банды. Король не допускал неподчинения своего брата. Чтобы обезопасить себя от вторжения испанцев, он отправил маршала Бирона на границу Пикардии.