Отовсюду приходили сообщения о передвижении войск. Тридцать кавалерийских рот, уволенных князем Пармским, шли на службу к герцогу де Гизу. Екатерина встревожилась – это означало новую гражданскую войну. Она не могла поверить, что это правда, писала она герцогу, «потому что это было бы крайне неразумно и дурно, и настолько не соответствовало бы тому, о чем вы мне говорили и продолжаете говорить всякий раз, когда бываете при дворе, что вы намерены и впредь служить королю и не делать ничего, что могло бы вызвать его неудовольствие или бросить тень на ваши поступки». Ей сообщили, что на 15 марта Гиз созвал всех своих сторонников.
В начале марта, получив сведения от своих шпионов, король уже нисколько не сомневался в намерениях Гизов. Он направил Гизу и Майенну приказ прекратить «передвижения войск» и изобразил удивление, ооращаясь к кардиналу Бурбонскому: «Мне даже в голову не приходит, что могло бы стать этому причиной, и я не могу предположить, кто является автором и зачинщиком этого новшества». Екатерина, которая посылала свои письма вместе с королевскими, тоже изображала удивление, что давало возможность [352] принцам на последнее раскаяние. «Племянник мой, – писала она 16 марта герцогу де Гизу, – я одинаково расстроена и удивлена дурными слухами и известиями о новой смуте, виновником которой вас называют, хотя я пытаюсь уверить себя в обратном, как я всегда говорила королю, моему сыну».
Ответом лигистов стало заявление кардинала Бурбонского, опубликованное в Перонне 31 марта 1585 года. В этом документе, заранее разосланном по всему королевству, перечислялись причины, по которым кардинал, принцы, города и католические общины решили выступить против тех, кто любыми средствами вредил католической религии и государству. Лига объявляла себя спасительницей и видела свою цель в том, чтобы не допустить прихода к власти «тех, кто по своему положению всегда преследовал католическую Церковь». Она хотела также уничтожить влияние фаворитов, подчинивших себе короля и удаливших от него его естественных советников – принцев, дворянство и саму королеву-мать. Король не сдержал обещаний, данных Генеральным штатам 1576 года: заставить всех подданных вернуться в лоно католической религии, освободить от новых налогов духовенство и третье сословие, поднять уровень жизни дворянства. Поэтому кардинал как первый принц крови, окруженный своими верными подданными, вместе с ними поклялся «прийти на помощь с оружием в руках» Церкви и возродить «ее достоинство в качестве единственной истинной религии», дворянству и восстановить его привилегии, а государственным органам вернуть их права. Он обещал освободить народ от налогов и созывать Генеральные штаты раз в три года. Этот манифест заканчивался обращением к Екатерине: «Будем смиренно молить королеву-мать нашего короля, нашу почитаемую повелительницу, без мудрости и осторожности которой королевство давно бы распалось и погибло, не покинуть нас, но употребить все свое влияние, которое она заслужила через свои труды и заботы и которое ее враги недостойно у нее похитили, вытеснив ее из окружения короля».
Екатерина понимала, какая огромная опасность угрожает королю, и решила встретиться с предводителями Лиги, [353] чтобы попытаться с ними договориться. Это решение она приняла еще до того, как узнала о Пероннском манифесте. Она села в носилки и отправилась в Шампань. 28 марта уже была в Эперне, где остановилась в аббатстве. В этой импровизированной резиденции она дала аудиенцию епископу Шалона, герцогине де Гиз и аббатисе Святого Петра Реймского – тетке герцога де Гиза. Она написала герцогу Лотарингскому, прося его о совете, и надеялась, что ее собеседники уговорят лигистов начать с ней переговоры. 1 апреля король направил к ней на помощь архиепископа Лионского, Пьера д'Эпинака, к мнению которого Гизы прислушивались. Прелат привез с собой письмо от короля, в котором подтверждались полномочия королевы-матери на ведение переговоров. «Я уверен, что вы сможете решить дело к моей чести и выгоде, о чем я вас нежно молю, и, сознавая, скольким я вам обязан за те бесконечные благодеяния, которые я получил от вас, и сколько несчастий вы отвратили от этого королевства, я буду вам еще более обязан, если вы мирным путем уничтожите корень бедствий и несчастий, еще более опасных и несущих больший вред, чем все предыдущие».