Теперь кортеж готов отплыть в Лион. В январе 1563 года для восстановления в правах католиков, изгнанных из города 30 апреля 1562 года, туда был направлен Франсуа де Сепо, маршал де Вьейвиль. Протестантская община здесь очень влиятельна. Еще до вступления короля в город, назначенного на 13 июня, специальным эдиктом гугенотам было приказано освободить находившуюся внутри городских стен часовню францисканцев, где проходили их богослужения. Они нехотя повиновались. Чтобы у протестантов не сложилось впечатление, что в Лионе они подвергаются каким-то особым преследованиям, 24 июня Карл IX решил, что по всему королевству, где он будет проезжать, протестантские богослужения должны быть временно прекращены. Однако по-прежнему разрешено праздновать свадьбы и крестить детей. Эта мера показывает, насколько королевское правительство заботилось о том, чтобы не задеть самолюбия верующих.
Жители Лиона явно стремились к миру. Короля встречал кортеж, состоявший из детей, идущих попарно: один католик с крестом на колпаке и один протестант. В процессии [154] приняла участие также колония живущих в городе иностранцев. Жители Лукки надели широкие плащи с рукавами и платья из тонкого черного бархата. На флорентийцах – фиолетовые камзолы и штаны. Миланцы – в черном бархате, а немцы – в костюмах из черной тафты. Присутствуют все именитые граждане и военные. Потом появляется маленький король в костюме из зеленого бархата, впереди него идут обер-шталмейстер и коннетабль. На голове у короля «королевская шляпа» с белым и зеленым (цвета – символ молодости) плюмажем; за ним идут его брат Эдуард-Генрих Орлеанский, одетый в костюм из темно-красного бархата, расшитый золотом и серебром, Генрих, юный король Наваррский, и все члены королевской фамилии. Кортеж медленно движется вдоль аллегорических сооружений: колонн, украшенных атрибутами философии и книгами, потом – фонтана Парнаса, дворца Цербера, откуда выходит Правосудие, закутанное в золотое покрывало, и Храма добродетелей с гербом Екатерины и короля.
Но, несмотря на роскошь этого празднества, явственно ощущается недовольство гугенотов. Франсуа де Бомон, барон дез Андре, явился защищать протестантские храмы. Екатерина решает оставить в городе королевских солдат. К счастью, здесь же присутствуют флорентийские банкиры, они радостно встречают свою знаменитую соотечественницу и ее детей: Томмазо Гуаданьи – в своем доме в Борегар, а Гонди, граф де Рец, в своем замке Перрон.
12 июня молодой король инкогнито посещает город, а Екатерина использует это время, чтобы сделать покупки. Она несколько раз навещает художника Корнеля Гаагского, прозванного Лионским (Корнеля де Лиона). Этот фламандец когда-то давно, во время королевского вступления в Лион в 1548 году, нарисовал ее и придворных дам. Он также написал еще одну картину, изобразив ее и ее трех дочерей. Взволнованная Екатерина узнает себя на деревянном панно в «комнате с картинами» и с удивлением рассматривает себя «одетую на французский манер, в шапочке, украшенной крупными жемчужинами, и в платье с большими рукавами и с серебряным лифом, подбитым мехом рыси… что [155] доставило несказанное удовольствие ей и всем тем, кто там был: все с восхищением рассматривали картину и восхваляли ее несравненную красоту». Герцог Немур польстил королеве, говоря, что она и теперь так же прекрасна, как и на картине.
Почти месяц двор проведет в маленьком городке Русильоне. В прекрасном замке кардинала де Туркона Карл IX принимает законы, дополняет свой январский ордонанс о деятельности системы правосудия и, что самое главное, 4 августа делает заявление о регламентации применения эдикта о мирном урегулировании. Любое отправление протестантского культа в неразрешенных эдиктом местах будет наказываться наложением крупных штрафов и конфискацией имущества. Вступившие в брак священники должны будут развестись со своими супругами под угрозой изгнания. В качестве компенсации всем королевским наместникам вменяется в обязанность в двухнедельный срок восстановить проведение протестантских богослужений в тех местах, где это разрешено.