Екатерина смирилась с его присутствием. Ей нужно было, чтобы адмирал поспособствовал браку принца Наваррского и Маргариты и склонил бы Жанну д'Альбре явиться [211] ко двору. В остальном она была настроена против вмешательства французских протестантов в Нидерландах, потому что слишком опасалась могущества Испании.
Когда великий герцог понял, что опасность миновала, он самым естественным образом сблизился с императором и Испанией. В знак своей доброй воли он направил двенадцать галер присоединиться к флоту Святой лиги и попытался освободиться из пут заговора, который он начал было составлять: утром 3 октября Фрегозо явился к королеве с письмами ее кузена Козимо, который осторожно предлагал сохранить добрые отношения, уже существующие между королем и императором, и советовал убедить Колиньи и королеву Наваррскую вернуться в лоно католической религии! Екатерина торжествовала: проект вторжения в Нидерланды лишался теперь основной поддержки – итальянской. Она посоветовала своему сыну последовать этому «доброму и святому» совету.
Через некоторое время, 7 октября 1571 года, Испания утвердилась как могущественная морская держава после победы в битве при Лепанте, когда в жестокой схватке столкнулись турецкие галеры и христианская Армада под командованием дона Хуана Австрийского, сводного брата Филиппа II, венецианца Себастьяно Вениеро и римлянина Марка Антонио Колонна. Масштабы этой победы доказывали, насколько была оправданна сдержанность Екатерины. В присутствии венецианского посла Контарини Карл IX выразил большую радость, узнав об этом, но члены его совета предупредили его, что разгром турецкого флота означал, по сути, потерю французского военного флота и что ему следовало бы воздержаться от чрезмерных проявлений восторга.
Вскоре по инициативе барона де Ла Гарда, командующего галерами, были начаты работы на верфях в Марселе. Говорили, что будет построено до ста галер. Предполагалось, что часть кораблей выйдет в океан. Торговые корабли получили вооружение в Бордо и Нанте, а Фелиппо Строцци, полковник французской инфантерии, начал готовить [212] какую-то загадочную экспедицию. Борьба против Испании снова возобновилась. Посол Испании дон Франсес д'Алава нервничал, ощущая всеобщую враждебность. Его обвиняли в обнародовании грубого письма, написанного им самим одному кардиналу, хоть он и утверждал, что письмо было подделкой. В нем говорилось, что Карл IX напивается каждый вечер, что королева-мать родила семь детей от бывшего кардинала де Шатильона и что она беременна от кардинала Лотарингского! Страдая от мании преследования, Алава испугался, когда в ноябре король отправил его праздновать победу при Лепанте. Он бежал в Нидерланды, одетый «как попугай», скрыв лицо под маской. Екатерину очень повеселил этот комичный эпизод. Благодаря ему она забыла свои собственные страдания: лихорадку, катар и ишиас, причинявшие ей большие мучения, и снова пустилась в тонкие матримониальные переговоры, устраивая хорошие партии своим детям.
Снова зашла речь об английском браке, но на этот раз герцог Анжуйский решительно устранился, и она предложила Елизавете своего последнего сына – герцога Алансонского. Она говорила, что у него уже пробиваются усы. Его единственный недостаток – невысокий рост. Чтобы ей польстить, английский посол Смит напомнил, что великий король Пипин Короткий не доставал до пояса королеве Берте! Для этого брака Екатерина была даже готова заключить лигу между двумя нациями. Такой план устраивал Карла IX, который по-прежнему был настроен против Филиппа II: действительно, соглашение будет подписано 29 апреля 1572 года – одновременно оборонительный пакт и торговый договор.
Вскоре Совет одобрил брак принцессы, однако мать Генриха Наваррского долго не решалась приехать ко двору. Екатерина уточнила, что она приглашала ее не для того, чтобы навредить ей. Жанна насмешливо ответила: «Простите меня, если меня разбирал смех, когда я читала ваши письма, потому что вы просите меня не бояться, чего я и в мыслях не имела, хоть и говорят, что вы едите маленьких [213] детей». Обе королевы встретились 15 февраля в Шенонсо. Жанна подождала, пока уедет кардинал Александрийский, и явилась в Блуа, чтобы заключить брак своего сына с дочерью Екатерины.