Увлеченный праздниками по случаю ратификации договора Франции и Англии король быстро забывает о своих воинственных намерениях. Королева-мать довольна. Она добилась своего: ее сын не одобрил операцию Нассау и Лану.
Чтобы гугеноты не решили, что отказ от плана вторжения в Нидерланды означает их немилость, Екатерина активизировала подготовку свадьбы своей дочери с Генрихом Наваррским. 13 мая 1572 года был избран новый папа – Григорий XIII. Королева надеялась, что он – юрист и человек уравновешенный, проявит большее понимание, чем его предшественник. В июле она просит его дать разрешение на брак для Маргариты при кровном родстве третьей степени. Только такой союз, пишет она в Рим, обеспечит мир в королевстве и помешает протестантам втянуть короля в войну против Испании.
Этого хотела Екатерина, но цели Колиньи были совершенно иными: получив согласие Карла IX, он готовился оказать помощь Людвигу Нассаускому, направив в Монс значительные подкрепления. Он собрал войско в четыре тысячи человек, а командующими назначил Жанлиса и [216] Брикмо. Это был авангард еще более крупной армии, генерал-капитаном которой был сам адмирал. С другой стороны, флот Строцци, стоявший в Бруаже, чтобы «идти к островам Перу», в случае необходимости можно было бы использовать в Нидерландах. Но 17 июля у Киеврена войско Жанлиса попало в ловушку, подготовленную испанцами на его пути, о котором они узнали из донесения, полученного из Франции. Письма и сведения, вырванные у взятых в плен под пытками, доказывали, что все делалось с ведома короля.
Екатерина была в полной растерянности. Она испугалась нашествия испанских армий. В июле Венеция, боясь оказаться заложницей турок, союзников Франции, если Испания вступит в войну, немедленно направила в Париж своего самого ловкого дипломата Джованни Микели. Королева потребовала, чтобы в присутствии этого привилегированного свидетеля ее сын торжественно поклялся, что вступление его подданных на территорию Нидерландов было сделано вопреки его приказам: он хочет жить в мире и дружбе со своими соседями.
Но и на этот раз король не был искренним. Это стало понятно, когда королева-мать оставила двор и отправилась в Шалон навестить свою дочь Клод Лотарингскую, заболевшую, когда она ехала на свадьбу своей сестры Маргариты. Колиньи вернул утраченные позиции: в течение четырех или пяти дней он постоянно встречался с королем, чтобы подготовить военные действия. Предупрежденная графом де Рец и хранителем печати Бирагом, вечером 4 августа Екатерина поспешно вернулась в Париж. Между сыном и матерью произошел очень резкий разговор: Екатерина упрекала в том, что он решил опереться на тех, кто хотел его убить. Неосмотрительно вступая в конфликт с испанцами, он отдает свое собственное королевство протестантам. Не желая присутствовать при крахе государства после стольких жертв, принесенных ею, чтобы воспитать короля и сохранить ему корону и если ее сын по-прежнему будет упорствовать, Екатерина просила разрешить ей уехать на родину. 9 и 10 августа были проведены два чрезвычайных заседания [217] Королевского совета и командующих армиями – Монпансье, Невэра, Коссе, Анжу и, возможно, Таванна, где их участники высказались в пользу мира. Колиньи выступил с гневной речью: «Мадам, король отказывается от вступления в войну; так пусть же Господу будет угодно, чтобы не началась еще одна, избежать которой будет уже не в его власти».
Королева проигнорировала это замечание. Она была удовлетворена тем, что большинство советников соглашались с ее мирной политикой. Снова обретя свой оптимизм и доверие, она на несколько дней вернулась в Монсо к герцогине Лотарингской. Но вернувшись в Париж 15 августа, за три дня до свадьбы Маргариты, она узнала, что ее снова обманули: герцог Альба потребовал объяснить, почему на границе около Монса были собраны три тысячи гугенотов. Колиньи продолжал собирать войска; у него уже было 12000 аркебузиров и 2000 всадников. По словам посла Венеции, стало известно, что многочисленные дворяне-протестанты, прибывшие в Париж по случаю свадьбы, получили приказ затем направляться во Фландрию.
Последние события свидетельствовали о том, что адмирал пока одержал победу в своем стремлении вторгнуться в Нидерланды и навязал слабому суверену свою личную волю: объединить всех французов – католиков и протестантов – в наступательной войне против короля Испании.