Глава XXV
Польша и Франция
Смерть Потемкина повлекла за собой перераспределение ролей в окружении императрицы. Взамен Светлейшего на конференцию в Яссах назначен Безбородко. Он немедленно отправляется в Молдавию, увозя с собой миролюбивые наказы. Надо покончить с этим как можно скорее! 9 января 1792 года мир подписан. Договор оставляет за Россией всю территорию между Бугом и Днестром, официально признает, что Крым и Очаков принадлежат русским, а в остальном подтверждает положения Кючук-Кайнарджийского мира. Итак, все северное побережье Черного моря стало принадлежать России, однако само море по-прежнему закрыто на турецкий замок в проливах. Четыре года кровавой борьбы и неисчислимых жертв закончились достаточно скромными территориальными приобретениями. Константинополь Екатерина не взяла. Ее младший внук Константин не будет коронован в этом городе. Однако авторитет России остался незыблемым. Платон Зубов, выступавший за этот поспешный и принесший мало пользы мир, торжествует. Екатерина назначает его президентом Коллегии иностранных дел взамен Безбородко, удерживаемого на юге переговорами. Она безоглядно доверяет Зубову. Видя его изящную красоту и послушание, Екатерина ощущает, как удовлетворяются и ее потребность быть наставницей, и ее материнский инстинкт, и ее чувственность увядающей, в последний раз любящей женщины. Он «прилежный ученик», и Екатерина в восторге восклицает в присутствии секретаря Храповицкого: «Все, что он делает, он делает хорошо, а знаете почему? Потому что он беспристрастен и не имеет каких-то особых взглядов».
Зубов удовлетворял ее еще и следующим. Если верить тому, что пишет Массон, то «ее (Екатерины) похотливые желания еще не совсем угасли, и она возобновила оргии и разнузданные празднества, когда-то так пышно ею справлявшиеся». Мы совсем не думаем, вслед за автором этих мемуаров, что оба брата Зубовы и их приятель Салтыков сменяли друг друга в «широкой и никак не насыщавшейся пещере» царицы, однако можем предположить, что она еще не потеряла вкуса к физической любви. Даже если с годами огонь ее чувств не остался таким же сильным, как прежде, она не может спать, не чувствуя рядом с собой молодого, жаркого мужского тела. Все уловки идут в ход, лишь бы разбудить затухающий пыл. Располневшая, одышливая, беззубая Екатерина все еще гоняется за иллюзией слияния с желающим ее партнером. После ласк речь обычно заходит о политике. Как это было и с Ланским. Однако Платон Зубов еще настойчивей, еще ненасытнее, чем его обольстительный предшественник. Ему мало быть во главе Коллегии иностранных дел, он добивается от царицы должности президента Военной коллегии. Вся внешняя политика сосредоточивается в его руках. Потерявшая голову от блаженства Екатерина предоставляет ему бывшие покои Потемкина в одном из флигелей Эрмитажа, осыпает его подарками, награждает большой лентой ордена Александра Невского, орденом Андрея Первозванного, официально преподносит свой портрет и медальон, как когда-то князю Таврическому. У Платона Зубова столько наград, пишет Массон, что он похож «на продавца лент и скобяного товара». Его умственная и нравственная ничтожность приводит в отчаяние даже ближайших к нему людей, однако императрица не говорит о нем иначе, как о чуде. «Потемкин был обязан почти всем своим величием собственным трудам, – пишет все тот же Массон, свидетель его выдающегося возвышения, – Зубов же обязан своим – исключительно одряхлению Екатерины. Его власть, богатство, влияние увеличивались настолько, насколько угасали силы, твердость и ум Екатерины… У него было навязчивое желание делать все или делать вид, что он все делает сам… Степень его величия проявлялась лишь на фоне низости тех, кто перед ним раболепствовал… Все ползало у ног Зубова, а он, оставшись стоять, возомнил себя великим».
Желая создать опору для этого странного министра, Екатерина прибегает к помощи Безбородко, вернувшегося из Ясс. Не может ли он своими просвещенными советами направить полного идей, но недостаточно опытного молодого человека? Безбородко успевает исправить несколько промахов Платона, но затем перепоручает обязанности наставника некоему Маркову. Тот занимается лишь текущими делами. Широкие замыслы – это прерогативы Платона Зубова и Екатерины. Они согласны во всех вопросах. И прежде всего в том, что нужно раздвигать границы России. По их мнению, величие страны определяется не благополучием ее жителей, а протяженностью территории. Теперь, когда война с Турцией окончена, можно заняться Польшей. Екатерина трезво рассматривает положение в этой несчастной стране, которой правит ее бывший нежный и верный любовник Станислав Понятовский. «В делах политических, – любит говорить она, – надо руководствоваться или принципами человечности, или же интересом… Всякий государь должен принять твердое решение в том или ином направлении; колебания между одним и другим могут привести лишь к слабому и бесплодному правлению». В данном случае она выбирает интерес. Никакие сомнения никогда не сдерживали ее в отношениях с иностранными державами. И Платон Зубов одобряет ее, когда она предпочитает безнравственный успех малополезному чувству спокойной совести. Именно он и организует новый удар по Польше.
После заключения в марте 1790 года договора об оборонительном союзе между Польшей и Пруссией, вызвавшего сильное раздражение у Екатерины, польские патриоты и король решают подготовить политический переворот. 3 мая 1791 года сейм, значительная часть депутатов которого из числа мелкой шляхты разъехалась на каникулы, одобряет новую конституцию, по которой после смерти Станислава Понятовского польский трон становится наследным в семье саксонского курфюрста, а «либерум вето» (право любого члена сейма своим протестом ликвидировать постановление сейма) и диссидентские конфедерации уничтожаются. Это означает установление конституционной монархии демократического типа и устраняет опасность волнений в стране, а Екатерину очень устраивала анархия в Польше. Не моргнув глазом, она объявляет, что конституция от 3 мая есть порождение «революционного духа», что проекты реформ короля «вдохновлены парижскими якобинскими клубами», что Франция вывозит в Польшу свои пагубные идеи и что все это противоречит положениям первого договора о разделе страны. Таким образом, отказавшись участвовать в австро-прусской коалиции против Франции, она хочет уничтожить «революционную гидру» на более близкой ее интересам земле. В то время как Австрия и Пруссия станут восстанавливать старый строй во Франции, она восстановит его в Польше, говорит Екатерина. Однако этот предлог выбран неудачно, потому что если Французская революция имела целью принизить и даже уничтожить королевскую власть, то польская конституция 3 мая стремится, наоборот, укрепить королевское правление и уничтожить причины распрей. Будучи рассудительной в силу полученного образования и своего темперамента, Екатерина отказывается иногда признавать очевидные факты, когда считает, что проявление упрямства принесет ей практическую выгоду. Раздел Польши стоит того, чтобы ради него допустить искажение правды и нарушение справедливости.
В то время как австрийцы захватывают Бельгию и сталкиваются с французскими войсками, шестьдесят четыре тысячи русских солдат входят в Польшу, а тридцать две тысячи – в Литву. Несколько поляков – противников конституции создают новую, Тарговицкую конфедерацию. Прочие, решившие сопротивляться, умоляют Пруссию прийти им на помощь в соответствии с союзным договором 1790 года. Однако Фридрих Вильгельм, потерпевший несколько неудач в Бельгии и проигравший сражение при Вальми, счел себя вправе потребовать «репарацию» со стороны Польши. Отказавшись от обещаний, он заявил, что «не обязан защищать конституцию, составленную поляками без его ведома». Вместо помощи друзьям он намерен поживиться за их счет. К тому же, в результате завоевания Бельгии генералом Дюмурье, Австрия вынуждена отказаться от первоначального проекта обменять Бельгию на Баварию и также стремится получить компенсацию за счет Польши. В январе 1793 года Россия и Пруссия подписывают конвенцию о втором разделе. Станислав Понятовский умоляет, чтобы не отсекались новые куски от территории его страны. Екатерина не желает и слушать его. Сейм собирается в Гродно. Под угрозой оружия он ратифицирует новый договор. Россия получает виленскую, минскую, киевскую области, Волынию и Подолию, всего 4550 квадратных километров с тремя миллионами новых подданных. Пруссия получает Познань с провинцией Тори (Торунь), Данциг (Гданьск) и полосу земли вдоль силезской границы, всего тысячу квадратных километров с полутора миллионами жителей. Австрии повезло меньше, но и ей досталось несколько участков территории. Второй раздел, таким образом, завершен, и Россия подписывает с растерзанной и обескровленной Польшей договор, отнимающий у той всякую политическую независимость; отныне руководство внутренними делами и внешней политикой страны осуществляется исключительно из Санкт-Петербурга. Испытывая гордость от новых завоеваний, Екатерина ликует и утверждает, что «усмирила революцию на Востоке Европы».